То, что видят твои глаза

Или на косметолога отучиться… Они сейчас, кстати очень хорошо зарабатывают.

Эти слова больно задели Антонину, разговор принимал неприятный оборот. «Я же не советую вам, как жить», – подумала она.

– Да я думала об этом, когда уже лет несколько прошло, но тогда мне хотелось сбежать из медицины, и не важно куда.

– Понятно! – сказала Ирина. Тон её снова стал жёстким, деловым. – Хотела попросить вас об одном. Когда вы закончите у меня глобальную уборку, вам будет уже не сложно поддерживать чистоту, и время будет оставаться.

Антонина вспомнила угрюмого подростка, с которым познакомилась сегодня днём.

– Конечно, – кивнула она, а про себя подумала: «я видела сегодня, как он любит домашнюю еду».

Антонине вдруг стало нестерпимо душно и тесно в просторной Ирининой машине. Ей страшно захотелось поскорее выйти на улицу. Она лихорадочно думала, как окончить этот неприятный затянувшийся разговор.

Внезапно у Ирины зазвонил телефон.

– Ма-а! Ну ты где? Весь вечер тебя дома нет!

– Так! Уймись, я тебе сказала! – властно перебила сына Ирина. – Я где надо! – и отключила связь.

Они попрощались. Антонина вышла из машины и смотрела ей в след, пока она не скрылась за поворотом.

«Ах, Тоня, опять ты не смогла сказать, что приготовление еды – это работа за отдельную плату. Вечно жалость тебя подводит… Ой, не знаю, сработаемся ли мы с этой мадам?»

Она вздохнула и открыла ключом входную дверь своего родного дома, где её так ждали.

ГЛАВА 3

Но они сработались. Антонина сначала три, а потом уже и два дня в неделю убирала их огромную квартиру. Её рабочий день начинался с того, что она выбрасывала еду, которую до этого сама же готовила для Ростика. Кастрюли порой не открывались совсем, из холодильника исчезали только колбаса да молоко, а Антонина собирала по квартире пустые пачки из-под чипсов и «Роллтона». Что и где ели Ирина и Виталий, оставалось для неё секретом.

За год к ней привыкли «как к комоду в своей спальне» – шутила про себя она. Вначале, когда дома всё преобразилось, – исчезла многолетняя пыль, сажа на окнах, перестираны были все ковры и шторы, из всех одеял была выбита пыль, а на кухне воцарилась идеальная чистота, ей были благодарны. Но потом, как это водится, все привыкли к порядку. Будто бы вещи сами находили свои места и становились чистыми.