День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

 – А ты помнишь, какой автобус отсюда до рынка?

– Нет, – опять лукаво улыбнулся друг. – Айда пешком. Давно по нормальному городу не ходил.

– Зябко и дождь опять собирается.

– Не холоднее, чем в горах, – парировал Татарин. – Шайтан, я совсем забыл, в какой стороне рынок.

– Иди за мной, – растоптал я окурок.

Если планируешь что-то купить, пускай даже сущую безделушку, значит, она тебе нужна, а если тебе что-то нужно, значит, ты точно собираешься жить.

Смерть – это когда тебе уже ничего не надо.

До места назначения в итоге доехали на маршрутке, которую поймали через пару улиц, уставши идти. И удобно разместившись на заднем сидении, даже уснули, да так, что кондуктор на силу нас добудилась.

– Рынок, солдатики. Конечная. А обратно едете, так заново платите, но поедем не скоро, минут через двадцать. Рынок, говорю вам, просыпайтесь.

Мы вышли на улицу и удивились, встретив Белаза, Серого и Кота с другими нашими сослуживцами.

– Тоже в увале? – спросил Татарин.

– Не до скольки, – хитро улыбнулся Серых. – Нас выгнали из части.

– Не понял, – изумился я.

– Проверка из штаба округа должна приехать, а тут такое…

– Что? – поинтересовался Гафур.

– А то не знаешь, – скептически усмехнулся Котов. – Духов не бил вчера, нет?

– И что с того?

– А то. Отцы – командиры решили, чтоб ночью нас в части не было, а то на губу загремим. Боятся, что мы опять беспредел устроим, духов отмудохаем, и те настучат проверке.

– А за вчерашнее не настучат? – ухмыльнулся я.

– Не знаю, – беззаботно повёл бровями Белоглазов. – Мне сказали гулять, гуляю, скажут вернуться в часть, вернусь…

– А скажут, очки драить, будешь очки драить, – подначил Серый Белаза.

– Точно, вместо дембельского аккорда, – подхватил шутку Кот. – Будет потом, что дома вспомнить о службе, тёлкам похвастаться. Они после такой истории сразу дадут.

– Да, идите к лешему, – беззлобно отозвался Белоглазов на шутку.

– Как бы после такой вольной, срок потом не схлопотать, – мрачно пошутил кто-то из сослуживцев.

– Шайтан, хорош жути нагонять, – отмахнулся Татарин.

– Кому жуть, а кому и дом родной, – скептически заметил один из ребят. – Рапиру и ещё двоих из первой да третьей рот уволили. Сразу после обеда.

Услышав это, я, молча, позавидовал парням, которые уже поехали по домам.