День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

Но деревьев на территории части было раз – два и обчёлся. Повсюду лишь скучные колючие кустарники.

– Ай, оглох, – вернул меня в реальность армянский акцент. – Бэри.

Я взял коротенький листок, протянутый мне прапорщиком, и краем глаза заметил такой же в руке Татарина.

Увольнительная записка в город. На целые сутки. Оказывается, на войне я успел забыть, как выглядит самый желанный солдатский документ. Конечно же, не считая военного билета с записью «Уволен в запас, согласно приказа МО РФ».

– Старшина, дата вчерашняя, – недоверчиво произнёс Гафур.

– Ай, что не так? – недовольно пробурчал Арутюнян. – В тюрьму хочешь?

– Никак нет, – поспешно ответил я за друга.

– Не было вас вчера тут, – объявил прапорщик, сверля меня угольно-чёрным взглядом. – Ай, на ужине в столовой вы не были, а это значит вечером, как прибыли в полк, я вас сразу к себе забрал. Зачем? Помощь по хозяйству мне надо, сам я инвалид и мужчин, кроме меня в доме нету.

В общем, было понятно. Но непонятно. И мы с Гафуром молчали.

– Ай, Евдокимов не сдаст. Нормальный он, потому и борзеет. Знает, простят ему, – пояснил старшина, вставая с раскладушки. – Малька на погоны я ему пробивал, он один тут из этого стада мамкиных сынков, кто хоть что-то соображает. Ай, я из госпиталя вернулся, тут ни одного командира не было, каждый сам себе хозяин, гражданские по части спокойно, как по городу гуляли. Меня на роту поставили, а мне помощник нужен. Я смотрел, смотрел на них, и так, и так, а толк в одном Евдокимове увидел…

– Он не скажет, а остальные? – перебил я.

– Ай. Остальные тупые, говорю тебе, – скривил Арутюнян лицо, убрав за платяной шкаф раскладушку, безмолвно собранную нами, и надевая бушлат. – Пожрать, поспать да подрочить, вот и все желания в жизни. Их никто слушать не будет. Меня и Евдокимова да, их нет.

– Разрешите собираться, товарищ прапорщик? – с готовностью спросил Татарин.

Старшина наградил нас таким взглядом, что мы, едва не толкая друг друга, будто и сами служим всего первые полгода, выскочили из канцелярии и уже через пять минут, натянув верхнюю одежду, мокли на улице, с усердием начищая ваксой обувь.

О том, что на дембелей мы не похожи, говорил и недовольный взор прапорщика. Досадливо оглядев старые наши поношенные бушлаты да смятые шапки, он первым шагнул в сторону КПП.

– Ай, идём.

– Старшина, а рота как же? – спросил я, поравнявшись с прапорщиком. – Вы после суток, кто командовать будет?

– Как, как? Языком.