День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

Как же он потом один, без роты? Его же не накормят…

– Ай, как, как? Языком! Вот как! Я скажу, накормят!

С трудом сдерживая смех от излюбленного старшиной «языком», также с ударением на первую букву, я кое-как произнёс:

– Старшина, пусть похавают сходят, а мы успеем, раз даёшь добро на приём пищи не по уставу…

– Ай, какой устав, Курт? Ты дэмбель. Нет для тебя больше устав, – сдался Арутюнян и скомандовал младшему сержанту. – Евдокимов, петух абаный! Что ты встал?! Люди кушать хотят! Веди роту на ужин! Ай, бегом давай!

– Равняйсь! Смирно! Направо! Шагом марш! – раздались привычные и в тоже время давно забытые строевые команды, которыми на войне пользовались крайне редко, да и то при штабных проверках.

Несколько десятков человек покинули расположение, оставив нас троих, и я подумал о дежурном по роте. А ничего себе так командир. Бравый, хоть и дерзкий. Видно, не лупили ещё по-взрослому.

– Ай, давайте, сынки, давайте, идите, делайте, что вам надо, – улыбался Арутюнян. – И приходите, буду вас кормить, а то какой я старшина, если у меня солдаты голодные.

Татарин, первым пошёл к умывальнику, я за ним, но сделав всего пару шагов, обернулся и увидел, как сильно хромает прапорщик. Захотел сказать об этом Гафуру, однако тот, ступая осторожно, чтобы не поскользнуться на надраенном до блеска кафеле огромного санузла, опередил меня:

– Я заметил.

Бросив вещмешок в углу да раздевшись до пояса, я нещадно сдирал станком редкую, но дюже колючую растительность на подбородке и ответил другу не сразу, а несколько раз сполоснув лицо едва тёплой, пахнущей ржавчиной водой из-под крана.

– Ему же тогда, при обстреле, коленную чашечку раздробило. Не представляю, как собрать смогли. Даже без опоры ходит…

Чёрт возьми, сколько же я не видел обычных крана, раковины, унитаза? Полгода, а такое ощущение, что вечность. Одичал. И эта вода, которой умывался, была лучшим напитком, что когда-либо пробовал.

– В столичном госпитале да не собрали бы, они и не такие операции, – хмыкнул Татарин и замолк на полуслове, настороженно глядя на вошедшего в умывальник Арутюняна с двумя комплектами новой формы и нательного белья с портянками.

– Ай, нет, сынки, так не пойдёт. Каво стесняетесь? Ай, скидывайте с себя всё тряпьё завшивелое и купайтесь полностью.

– Как тут мыться целиком, старшина? – озадаченно спросил Гафур.

– Как, как? Языком, – улыбнулся прапорщик, и я не сомневался, что он назовёт Татарина излюбленной обзывалкой про петуха, но ошибся.