День за два. Записки «карандаша» чеченской войны

– Головка от заря! Строй личный состав на ужин!

– Есть, товарищ прапорщик!

– Есть у тебя на заду шерсть…

Русские ругательства с армянским акцентом. Такое разве забудешь?

Я улыбнулся и развернулся к старшине.

– Здравия желаю, товарищ прапорщик, – первым поприветствовал Гафур старшего по званию.

– Ай, каво я вижу, – обрадовался Аратунян и обнялся сначала со мной, сжав мне руку до боли в казанках, а затем с Гафуром. – Курт, Татарин, хорошие мои. С возвращением, сынки.

Молодые солдаты застыли от увиденного, но прапорщик немедленно привёл их в чувство:

– Евдокимов! Роту строй на ужин, петух абаный! Время!

Ставя ударение на первый слог в слове, обозначавшим исключительно домашнюю птицу, старшина нашей роты обращался подобным образом ко всем, на кого сердился, однако из-за смешного коверкания слов, угрозы его не были страшны и ничего, кроме шуток, не вызывали.

– Старшина, пятнадцать минут дай, в человеческий вид себя привести, а то дежурный по части в столовку грозился не пустить, а жрать охота, – попросил я прапорщика, глядя, как солдаты, похватав котелки с ложками, суетливо строятся на взлётке, чуть не сталкиваясь друг с другом.

Даже такой простоте не обучены. Места своего в строю и то не знают.

– Правда, старшина, с Моздока ничего во рту не было, – поддержал мою просьбу Гафур, но Арутюнян запротивился.

– Ай, пошёл он, дежурный по части, петух абаный, – уверенно произнёс прапорщик, продолжая нас разглядывать и всё больше оставаясь довольным от увиденного. – Кушать надо, сынки, надо, но не в столовке. Ай, зачем вам столовка? Сечка, перловка? Ты что, дорогой? Ты же дэмбель, ты воин, а не эти вот. Ты хорошо должен кушать. Ай, завтра ко мне, шашлык из барашка будем кушать, а щас ужин человеческий сварганим по-бырому.

– Я!

По глазам старшины было видно, он опять хотел сказать младшему сержанту про магнитофон известной марки, но сдержался.

– Самого шаристого бойца в магазин…

– Теперь? – неуверенный уточнил дежурный по роте.

– Нет, через неделю! – прикрикнул Арутюнян. – Ай, сейчас, конечно…

– Так ужин, товарищ прапорщик.