Попугай в кружке

– Снять! Не положено! – сквозь зубы процедил сержант.

– Я не могу, – ответил Егор, помня наставление батюшки, – я верующий.

– И я тоже, – вмешался в разговор курносый паренек, стоящий неподалеку и у которого на груди красовался точно такой же крестик, как и у Егора. Тут же паренек поспешно добавил:

– Мне мама не велела крестик снимать.

Сержант презрительно посмотрел на него и сказал:

– Посмотрим, что «папа» скажет.

«Папой» здесь называли старшего прапорщика с немецкой фамилией Мюллер. Егор поначалу даже думал, что Мюллер это кличка и был удивлен, узнав о подлинности.

– Снять! Не положено!

Надо сказать, что происходили эти события в конце восьмидесятых, когда мода на ношение крестиков у безбожников достигла пика, а потому видя в них простое украшение, армейское начальство, естественно, гневалось. Однако с перестройкой устав и командование не возбраняло сего для тех, кто являлся истинно верующим.

Видя, что Егор с курносым парнишкой крестики снимать не намерены, прапорщик матюгнулся и сказал:

– Да я вас сгною, а пока домывайтесь.

После бани новобранцам выдали «афганки» и, построившись, будучи уже в военной форме, пацаны впервые ощутили себя солдатами. Это чувство было непривычным, немного не реальным, но явным.

Сколько таких ровесников Егора впоследствии не вернутся из горячих точек, навеки оставаясь молодыми и получая в награду за кровь веники из пластмассы.

Но тогда им об этом не думалось, и они радовались военному обмундированию как не доигравшие в детстве в «войнушку» и ощущали себя взрослыми солдатами.

Пришел взглянуть на пополнение и сам начальник ракетной базы полковник Масляков, будучи однофамильцем популярного телеведущего. Он также смахивал на него и внешне, имея круглое, добродушное лицо. Выслушав уставное обращение Мюллера, он спросил:

– Эксцессов никаких?

На это прапорщик ответил, указывая на Егора и курносого паренька:

– Да вот, крестоносцы у нас появились.

– Фамилия? – спросил Масляков, строго глядя на Егора.

– Рядовой Бедюкин, – ответил наш герой, покрываясь холодным потом.

– Ты, что же, верующий? – почему – то ласково спросил полковник.

– Так точно! – ответил Егор, и зачем – то добавил, – православный.