Богиня мётел

а мне бы внутрь залезть по самый копчик,

и задохнуться жимолостью той,

которая размачивала ночи,

как сухари оттаявшей водой, .

а мне бы вкус узнать, пока не поздно,

обычного  от повторений сна,

понять бы мне, жук майский – не навозный,

в коробке из-под спичек спит весна,

карябает усами, шебуршится

стеснённых крыльев солнечная грусть,

что ничего вкуснее нет душицы,

но разве только мамочкина грудь.

На семи ветрах

не получается запросто просто жить,

не обращать вниманья на дураков,

то одну реку ходить не переходить,

то не хватает до умных пяти шагов.

вот насчитаешь песчинок и в море волн,

но отвлекаешься  на перелеты птиц,

и полорото  охотишься на ворон,

ни журавля в небе нет, ни в руке синиц.

ловишь себя вместо них на семи ветрах,

спину свою догоняешь, сбиваясь с ног,

пар выпускаешь и мчишься на всех парах,

раньше не знал, ну, а позже, уже не смог.

пролежни мыслей  в затрещинах на губах,

пятна ожогов  в двусмысленности зрачков,

счастье мое позапрошлое в дураках,

мудрость грядущая – в сложности простачков.

Наброски

всё когда-нибудь замолчит,

испугается тишина,

не нашарит сума ключи,

и скамейка не крашена,

почернеет тоской доска,

не отёсана  с двух сторон,

след набросками от броска

срежет  воздуха поролон.

зашкварчат на сковороде

ночи шкварки обрезков звёзд,

и  посыпятся  в августе

огоньками от папирос,

только дым обозначит путь,

утомлённой  на молоке

пенкой станет луна тонуть

в нарисованном чугунке,

ноги вкопаны  в грунт времён,

и фонарным стою столбом,

ни цепи, ни кота на нём,

только мошек в глазах битком.

С мизинчика колечко

Пока дышать умеют те, кто дорог,

и совпадают отраженья их,

я буду верить в честность разговоров,

на тет-а-тет выдергивая стих

неправильный, с ободранной спиною,

с побитыми  костяшками руки,

С полуденным, невыносимым зноем

в сачке у детства спят громовики,

размазаны пыльцою  махаоны

на пожелтевших  сказках и мечтах,

и буквы тихо между перепонок

о чем-то  мной непонятом шуршат,

Подмигивает выбитое солнце

в фонарике безглазом и…

молчи,

лежит на дне  в засыпанном колодце

с мизинчика колечко  девочки.