Будущее человечества

Один глаз теперь бессмысленно таращился в никуда, а другого не было вовсе – лишь пустая глазница. Вик ахнул и зажмурился. Когда он решился снова открыть глаза, артефакт уже исчез.

– Зафиксировано кошмарное сновидение, – послышалось в ухе.

– О чем ты, Мама? – не понял Вик, вытирая со лба испарину. – Я не спал. Я же не могу заснуть из-за тебя. Включи синий звук!

– Недоступно, – сообщила Мама.

– Какого черта! – закричал Вик. – Зачем ты это делаешь? Это ведь ты приучила меня ко всему этому! К этим… удобствам! А теперь… Чего ты хочешь, Мама?!

В комнате снова возник артефакт.

– А как же естественный отбор?! – просипел он. – Как же «выживает сильнейший»?! Вы говорите, снежинки влюблены. Но кого может родить и воспитать такая «снежинка»?! Только еще большее ничтожество. Слабейшие не должны оставлять потомства!

Сид Сим презрительно сплюнул, после чего артефакт растаял в воздухе.

– Зафиксировано кошмарное сновидение, – сказала Мама, но в этот раз Вик не обратил внимания.

– Что же выходит? – растерянно пробормотал он. – Что и я сам – такая влюбленная снежинка?

Вспомнились вдруг слова, сказанные тем азиатом. «Не безответно – всегда есть взаимность».

Девушка-артефакт появилась в этот раз почти молниеносно. С усмехающимся, длинным лицом Тима.

– Какого бы пола оно ни было, но то, что к тебе оно неровно дышит – факт.

– Выходит, что Юко тоже влюблена в меня, – прошептал Вик, переставая замечать артефакт.

Тот, кажется, снова растворился в воздухе. А может быть, и нет. Не важно. Мысль о любви Юко придала Вику сил.

– Значит, испытываешь меня, Мама?! – воскликнул он. – Устраиваешь естественный отбор?! Выходит, ты у нас теперь сама Мать-природа?! Так послушай меня! Я пройду твой естественный отбор! И дети, которых мы вырастим с Юко, будут сильнее и лучше нас. А их дети – еще сильнее и лучше.

Часто дыша от возбуждения и повторяя шепотом «станет другим», Вик повернулся к окну и поднял голову, глядя на небо. Это было настоящее небо, а не та муть, которую они привыкли называть тем же словом. Пусть сейчас сплошь затянутое тучами, но все равно такое высокое, гордое… Неизменное. Пройдут годы, десятилетия, столетия, а оно будет таким же, как сейчас. И как сто, тысячу лет назад.