Обол. Селфи

Из глубины этого облака пришло ощущение сдвига, и мой собутыльник потянулся ко мне с бокалом.

– Отчалили, – крикнул он, и мы чокнулись. Жидкое золото кипело и не могло утолить жажды.

Голос, если он как бокал пузырьками, наполнен по-женски ласковыми обертонами, облепляет мой ум, я перестаю различать подробности – дама может быть крупней меня, но девичье-высокий звук ослепляет меня и электризует. Можно не знать кто с тобой, достаточно голоса… И ещё – первое прикосновение. Не дай бог хоть одно её грубое движение… Разве можно не ощутить любви, если руки, пальцы трепещут, только призывают, а не требуют или, что ещё как холодный душ – наиграно сопротивляются?!

Когда в доме Симона Христос пировал с учениками, Мария приблизилась к Нему, и дорогим миром, чистым нардом помазала Ему голову, – не говорите мне ничего, лицемеры, я знаю: они любили друг друга… Мария из Его окружения… Евангелие называет рядом с ней Марфу и Лазаря, которого Он воскресил, и как бы представляется, что Мария, которая помазала Его, это – их сестра.

Но в доме, надо думать, собралась вся община. Значит Мария Магдалина тоже была здесь. Она и помазала… Хотя и неохотно, евангелисты все свидетельствуют, что Магдалина была к Нему особенно близка.

Обмываю миром из ведёрка

Я стопы пречистые Твои.

Это она, не таясь, при всей общине, ухаживает за Ним. А почему евангелисты умалчивают, что Он её любил? Не её ли Он избавил от толпы, когда собирались забить её камнями за измену мужу? Не с Ним ли она изменила?

И вот она мерещится в тельняшке… Погрузиться в прошлое и смешать с ним своё настоящее.

На то и шампанское… На то и Евангелие… Золотые атомы кипят в хрустальном бокале, словно чьи-то лица, или мои юные мечты, вырываются из зеленоватой прохлады, из Иордана, и улетают в былое или будущее – мне всё равно куда лететь на воздушном шаре по имени «GRETCHEN».

2

На верхней палубе после завтрака на солнышке… Мужики в шортах, плавках. Я в клетчатых штанишках. Полторы тысячи пассажиров… Как мы здесь помещаемся? Женщины заполнили шезлонги как тающее мороженое кремарки.

Бассейн кипит; дети визжат; над синей водой – хлорная дымка. На корме – красное сооружение с трубами. По периметру – перила из труб и каната. Под ногами – скользкий пластик.

У решётчатого борта – лежаки из синей сетки. Свободные ещё есть.

– Можно? – спрашиваю женщину, полногрудую, в тёмно-синем купальнике с крупными маками. Она смотрит на меня, прищурив один глаз – солнце ей мешает.