Обол. Селфи

Где-то я его уже слышал!

– За знакомство! – Он повёл чёрной бровью и одним махом опростал бокал. – Вы что же, без семьи путешествуете? Холостякуете?

– Да, неприкаянная единица, – подтвердил я.

– Страховой случай. Как же так?

– Судьба такая, – это мой любимый ход конём. Тут я могу отвести собеседника в дебри разглагольствования на тему, что такое судьба.

Валерий клюнул:

– Это что выпало на долю. Хочешь или нет. Тебя не спросили. Родился в России. Рыжим или пегим. У бедных или богатых. Жена раскусила или терпит.

Дети требуют миллион в наследство или удовлетворились наркотиками.

– Вот-вот, – поддерживаю поворот его мысли. – Судьба никем не играет. Она терпеливо сидит на тебе.

Валерий взглянул на меня орлино.

– Если папа распоряжался общественной собственностью, то сын её приватизировал. Это и есть удачная судьба в России. А вот и российская элита, – он указал рукой на эстраду, и капитан тотчас взглянул на нас. – И судьба – не только родиться в золотой колыбели, но и не выпасть из неё.

Не вытряхнули бы.

– Лучше родиться в яслях, – возразил я. – За удачу!

– За успех, общий и окончательный! – он, кажется, доволен своим тостом. Вкусом вина тоже. Глаза его засверкали, и он снова устремил их на эстраду: в эту минуту выступает боцман.

– Со стороны моря всё выглядит по-другому, – выкрикнул боцман, глядя на нас. – Остров Счастья ожидает всех нас. Вы получите возможность в этом убедиться.

Женская грудь в бело-синие полоски заслонила от меня эстраду.

Ещё одна бутылка выстрелила под ухом. Быстрые пальцы с фиолетовыми ногтями сдвинули бокалы вместе. Бутылка, захлёбываясь, выплёвывает золотистую шипучку. Я оторвал глаза от сосков, обтянутых трикотажем: глубокие ямки на щеках, пустые весёлые глаза и белые барашки парика. Игриво-доступный вид поощрял потрогать её. Перехватив взгляд, она улыбнулась понимающе.

– Только для настоящих мужчин, – приятный голос, ласковый. Поставив бутыль на стол, наградила каждого из нас стандартно-приветливой улыбкой.

Валерий, вздрогнув бровями, кивнул вслед удаляющейся попки:

– Здесь профи. Не тётки, а телокатессы.

– Тело…? И дело. Делокатессы, – поддержал я. Красотка нам понравилась: если не пощупал, то хоть поостришь на её счёт.

Игристое подступило к переносице, к глазам: эстрада отплыла в туман. Голоса, музыка… Мой сосед говорил ещё что-то о соблазнительной морячке. И всё это колебалось облаком, и оно то отодвигалось, то наплывало.