Тринадцать месяцев

Мы тебе хорошую невесту в Тбилиси сосватаем, красавицу, с домом. А в этой что ты нашел? Ни рожи, ни кожи, ни родни.

Пачат, царство ему небесное, как на ишака сел, так и не слез:

– Это, – говорит, – мое дело.

Что только Вардуи ни делала, как не лечилась, но 10 лет у нее детей не было.

Сколько ей пришлось упреков выслушать – считать – не сосчитать. А все ее терпение. И ответить нельзя – мужа родню уважать положено.

Только молилась про себя:

– Милосердный мой Господи, не хочу ни богатства, ни квартиры, только детей дай мне.

Спустя 10 лет, вся исколотая, Вардуи впервые ощутила долгожданную тошноту и обрадовалась.

Да, видно, рано было. Доносила с превеликим трудом и …мертвого родила.

Не упала духом. Стала второго ждать. И, точно, скоро забеременела.

Но снова промах. Была уже на сносях, как деверь с ее мужем из-за отцовского дома драку затеяли. Вардуи кинулась разнимать и получила удар в живот. Пришлось на другой день ребенка по кускам доставать… Врагу не пожелаешь такого страха.

Но надеждой жив человек.

Следом родила Вардуи девочку, потом через год мальчика.

Не могла на них нарадоваться. У мужа тем временем в цеху дела хорошо пошли. Переехали на Украину, свой дом заимели. Вроде наконец-то светлая полоса наступила.

Да так, видно, в жизни устроено, что белое с черным парой ходят. Загулял муж. На его деньги бабы, как мухи на мед липли. А Пачат, еще тот скот, не терялся.

Сколько раз его Вардуи на факте ловила, а сказать слова не моги.

Чуть что Пачат в крик:

Я мужчина! Свое дело знаю! Твое дело за домом смотреть, а дальше не суйся.

Эх, что тут скажешь? Терпи, Вардуи, глотай полной ложкой через «не хочу».

Оставалось только самой себе твердить:

– Господи, пусть только мои дети будут живы, здоровы, кусочек черного хлеба пусть будет и подальше от грехов. Ради того все стерплю.

Дети, и, правда, получились хорошие, послушные.

Вроде жить бы да радоваться.

Много чего от жизни сразу взять хотел, вот сердце и не выдержало. Перевезли его на родину, в Тбилиси. Похоронили рядом с матерью.

Так и осталась Вардуи одна с детьми. Мужнины родственники, которые на келехе громкие тосты за покойника пили и в вечной любви клялись, сразу оставшиеся от него деньги поели и за своими толстыми дверями закрылись. Сама, дескать, разбирайся, а нас не беспокой.