Тринадцать месяцев

Старший брат в тюрьму угодил, средний в Риони полез купаться и утоп, других и вовсе как ветром сдуло.

И осталась Вардуи одна. Что делать, куда податься? Вот и пристроилась она к артели сапожников – рубашки и носки им стирать. А как время оставалась – бежала помойные канавы чистить за тарелку гоми (11) с сыром.

Сапожники – все молодые ребята, кто женатый, а кто только к девушкам приглядывался – все в одну душу Вардуи уважали.

Ты – наша сестра, – говорили и горячим лавашом угощали.

Года четыре так промелькнуло.

Вардуи уже 20 стукнуло. А на вид – девчонка – заморыш. Как была, так и есть: метр с кепкой в прыжке. И нога, как кукольная, – 35-й размер.

Принесла она как-то стиранное в цех к ребятам, а там, глядь – новичок. На подоконнике сидит, газету листает. Как Вардуи вошла, этот чубатый газету раз – в сторону и прямиком к ней:

– Ты и есть, значит, Вардуи? – спрашивает и своих бесстыжих карих глаз с нее не сводит.

И все, пропало дело. Пошел за ней, как хвост. Сперва культурно так в кино пригласил. В Поти в то время «Тарзан» шел.

А после фильма Пачат, этот чубатый бесстыдник, ее цап – за руку и к стенке припер:

– Выходи, – говорит, – за меня замуж.

Вардуи, конечно, на сухой отказ идет. А тот не отстает. Потом сапожный нож откуда-то достал и к бедру ей приставил.

– Соглашайся, – говорит, – а то со мной шутки плохи. Я детдомовский. Зарежу тебя, меня и не найдут.

Вардуи хоть и трясется от страха, а свое «нет» упрямо твердит.

Он и полоснул ее по ноге. Затем в кусты затянул и взял силой. Единственное выходное платье в клочки разорвал.

Потом, правда, новую одежду принес и забрал Вардуи себе на квартиру честь по чести – женой объявил.

Куда уж тут денешься? Значит, так Бог захотел… Терпеть надо. В жизни это главное. Никто ей, Вардуи, это не говорил. Она до этого сама своим неграмотным умом дошла.

Стали они с Пачатом жить, сперва очень бедно, потом чуть получше стало.

Вардуи по первой даже кушать при муже стеснялась. Муж, он испокон века над женой начальник. На Кавказе особенно. Как тут не трепетать.

Тут новая напасть. Живут год, другой, а детей нет.

Родственники мужа, откуда не возьмись (наврал ей тогда Пачат про детдом) – налетели, как стая ворон, и давай Пачат поедом есть:

– Это что за дерево, если веток нет?

Шипят и шипят мужу в уши с присвистом:

– Прогони ее, бесплодную.