Пограничная зона

Пакет сока, как ни странно, тоже не исчезает из поля зрения, но внимание переключается на пойло с градусом повыше, которое пока не входит в его постоянный набор: он хлещет трофейное горючее как панацею против анемического холода и рухнувшего давления – до пристрастия и распознавания оттенков пара месяцев – и в некий момент грабит находку для шпиона, ударившись в примитивную миксологию.

– С ромом было бы лучше, – замечает любимый враг с каменной рожей. – Но сейчас у меня во фляжке булькает то же самое.

– О времена, о нравы.

Кто-то говорит, что разбавлять X.O. из тетрапака – кощунство.

– Что б вы понимали… – фыркает приятель и смотрит стакан на свет. – Вишня превращает брэнди в вино, так что это… – щёлкает пальцами: – Мне нужно слово!

– Пресуществление, – подсказывает он.

– Ну вот, я ж говорю, все как один…

Ухмылка блуждает, переползая с лица на лицо. Запертый, перебродивший смех поднимается к гортани. Волосы трепещут на сквозняке. Боковое зрение ловит абрис, которого только что рядом не было, и с мрачным азартом, с мерцающей яростью, со всем пылом затяжного отчаяния голос, которого никто другой не слышит, произносит:

– Отчаливай.

Что он и делает.

***

– По второму кругу за ночь. Такого ещё не бывало.

Бог знает какими путями любимый враг увязывается за ним.

Нет ни просёлочной дороги, ни солнца, ни лужи, но в разрывах туч плывут звёздные кляксы, пурпур горизонта прошит грозовым золотом. В нескольких метрах от мангровых корней, на которых парочка ходоков за черту лежит пьяным валетом, плещется озеро.

– Интересно, а рассвет будет?

– Откуда бы ему взяться, – бездумно отзывается он.

Лица своего приятеля он не видит, но слышит, что тот улыбается.

Берег подтоплен, податлив, зыбок. Корни покачиваются в такт набегающим волнам. Забывшись, он напевает вполголоса. На английском. Выдаёт и куплет, и припев композиции, не вошедшей ни в один из студийных альбомов The Doors, отлетевшей в атмосферу живой и сырой – со сцены.

– Надо же. Разрыв шаблона, – любимый враг приподнимается на локтях, когда он затихает.

– Не сотвори шаблона – рвать не будет, – мягко огрызается он. – Я ведь сказал, что с родным языком проблема. Сегодня пять штук родных, завтра – все иностранные, даже тот, на котором мы сейчас разговариваем. Ты в курсе, как я порой изъясняюсь.