Иерихон

– А говорят, на личной преданности вся ваша незаконная организация и держится.

– Во-первых, вполне законная, во-вторых, кто говорит?

– Люди.

Кампари фыркнул, Валентина прищурилась, снова вглядываясь в лицо командора.

– Ты не любишь Агломерацию, – констатировала она. – Не уважаешь нас. Притом какая головокружительная карьера! В пятнадцать – приживала в монастыре, не знающий того, что доступно ребёнку в семь, в двадцать три – командор. Все разводят руками и не понимают, как так вышло: ты – человек, отвечающий за всё!

– Отвечать за всё – нетрудно, – нахмурился Кампари.

 – Система работает сама по себе. Остаётся не дышать на шедевр и следить, чтобы прочие на него не дышали.

Они замолчали, вспоминая, с чего же начался диалог.

– Положим, ты не суеверна, – Кампари отхлебнул «кофе» и привычно поморщился. – Не веришь ни в забарьерных монстров, ни во враждебные государства. Во что ты веришь?

– Ты – ставленник монастыря, – Валентина придирчиво окинула взглядом балкон, проулок и кирпичную стену.

 – Настоятельнице мало того, что здесь государство в государстве. Она решила выпустить щупальца наружу и создала тебя.

«Выпустить щупальца наружу», – отметил про себя Кампари, «Тоже моя формулировка. Только я о других щупальцах говорил».

– Монастырь не вмешивается в жизнь Агломерации, – улыбнулся командор.

– Ещё как вмешивается. Об этой кирпичной развалине сто лет вспоминали только при выборе имён, ради учебников латинского, если не считать фантазёров, у которых потребность в религии перевешивает здравый смысл.

Мне их не понять, но горстка подобных индивидов, наверное, будет существовать во все времена.

– Ничего себе, горстка – два миллиона граждан, – вставил Кампари.

– Твоё восхождение подогрело интерес к монастырю, – Валентина пропустила замечание мимо ушей. – За прошедший год только ленивый сюда не приезжал: посмотреть библиотеку, хранилище, теплицы. Интернатские воспитатели приходят «посоветоваться с братьями и сёстрами» – с теми, кто, по сути, живёт вне города! Безумие.

– Не преувеличивай. Люди загибаются без новых впечатлений, а внутри барьера нового нет – только хорошо забытое старое. Расслабься, мода – дело изменчивое.

– Кстати о моде, на которую твой специфический облик неизбежно влияет…

– После «монастырских щупалец» мы снова заговорим о моём облике? Как мелко.

– Тлетворное воздействие на умы всегда начинается с мелочей.

– Кстати о мелочах.