Две повести

 – Признаться, я и сам терпеть не могу телефонные разговоры на людях. Это полная бестактность. Надеюсь, прилюдные разговоры по телефону когда-нибудь запретят наравне с курением в общественных местах. Прошу прощения, если доставил вам неудобство. Так получилось. Еще раз прошу извинить. Это все? – добавил он, явно теряя ко мне интерес.

– Вы меня не поняли! – заторопился я. – Дело вовсе не в этом! Нынче все вокруг говорят, и здесь ничего не поделаешь!

– Тогда в чем? – приподнял брови мужчина.

– Вы сказали: «Я уже давно ни во что не верю и ни на что не надеюсь» Скажите, вы это сами придумали или где-то прочитали?

Я выпалил эти слова и сразу почувствовал, каким глупым должен показаться мужчине мой вопрос и каким назойливым дураком я сам.

Мужчина, однако, смотрел на меня без осуждения, а скорее со спокойным удивлением.

– Так и сказал?

– Да, именно так.

Мужчина помолчал, а затем произнес:

– По правде говоря, я не совсем понимаю, чем вас могли удивить эти слова. Лично я не вижу в них ничего особенного.

Именно так, по моему мнению, и должен рассуждать умудренный жизнью человек. Во всяком случае, я с этим вполне согласен и считаю, что мог, как вы выразились, придумать это сам. Хотя и мог где-то прочитать.

Мужчина говорил внушительно и доброжелательно, как всякий культурный человек, к которому на улице прицепился возбужденный прохожий. Окончив говорить, он остался сидеть, повернувшись вполоборота и глядя на меня в упор, словно предлагая непременно с ним согласиться.

И тогда я сказал:

– Все правильно.

Только после этого вы сказали то, что знаю я один. Во всяком случае, так я считал до нашей встречи.

– Да? – улыбнулся мужчина. – И что же такого гениального я сказал?

– Вы сказали: «Только не надо мне говорить, что я сплю и обречен» – так же внушительно произнес я и, в свою очередь, уставился на него в упор.

– Неужели я мог такое сказать? – улыбнулся мужчина. – Но ведь это бессмыслица какая-то!

Глаза его насмешливо прищурились, но вместо того, чтобы попытаться избавиться от меня, он уселся удобнее.

И тогда я рубанул со всего плеча, не заботясь, что он обо мне подумает:

– Скажите, вам приходилось поднимать с земли обгоревший кусок газеты?

– С объявлениями? – ничуть не удивившись, живо откликнулся мой собеседник.

– Да! – почти выкрикнул я.

– Приблизительно пятнадцать сантиметров на пятнадцать с наполовину обгоревшими краями?

– Да!! – почти завопил я.

– Нет.

– Что – нет?! – опешил я.