Прометей

Участковый, – представился человек, оставив тщетные попытки войти, – а это мой помощник – Степан.

Юноша чуть заметно кивнул. Повисла пауза. Дождь усиливался.

– Ну что я могу сказать, – сдерживая улыбку сказал Макс. – Кажется, вы отличная команда.

– Мы к вам по делу, – придал своему голосу твердость Самардак.

– Прекрасно. И в чем оно заключается?

– Может мы войдем? На улице дождь.

– Нет. Вы стоите под крышей веранды.

Степан поднял голову, будто желая убедиться в правдивости этих слов.

– Что ж… раз так… – замялся участковый, явно не ожидая столь решительного отказа.

– Здесь.

– Уверены? – пристально посмотрел Максу в глаза Самардак.

– Я всегда здесь, за теми исключениями, когда выхожу в магазин, на почту или гуляю в лесу.

– И часто вы гуляете в лесу?

– Я обязан отвечать на это?

– Сейчас – нет, – неожиданно подал голос Степан. – Мы здесь как частные лица. Даже форму сегодня не надевали… – Самардак грубо толкнул его локтем, заставив замолчать.

– Пока мы здесь как друзья, – театрально понизил голос участковый, – и можем вам помочь, но также мы можем оказаться врагами и тогда вы пожалеете…

– Мм-м… понятно, – пожал плечами Макс. – А в чем, собственно дело?

– Не надо делать вид, что вы не знаете, – не мог выйти из роли нуарного детектива Самардак.

– Убийство, – не смог больше молчать Степан. – В лесу нашли труп неизвестного. Приезжал Следственный комитет с экспертами и нам оставили задание поговорить с населением…

– Заткнись, Степан!

– Ну а что я не так сказал, Борис Викторович? – обиделся помощник участкового.

– А то! Нам надо найти убийцу, а не сплетничать с…

Макс кашлянул, привлекая внимание:

– Так что?

– Я вызову вас на допрос, – огрызнулся участковый.

– А это правомерно?

– В данном случае – да. Это по назначению следователя, – сказал Степан.

– В таком случае это все?

– Пока да, – процедил Самардак и ушел в дождь, громко отчитывая своего помощника.

«Мария… Мариэтт… Мари…

Здравствуй, сестрёнка! Каждый раз твои письма для меня неожиданны словно луч света в царстве Аида. Дрогнувшая небесная хлябь низвергает дуновение забытой жизни в застоявшийся воздух покоя.

Читая твоё письмо, я видел между строк зыбкую надежду на моё возвращение в Большой мир. Я вынужден рассеять её: если я и вернусь, то лишь для того, чтобы вновь понять, что решение покинуть его было верным.