Возвращение домой

Но… как сказал Аскар Уайльд… – он делает затяжку из трубки, – тот, кто на сцене на-зывает лопату лопатой тот… называет лопату лопатой. Виновные… будут наказаны, невиновные – нет. Продолжайте спектакль.

Хрущев машет из-за его спины платком.

– Люба… Люба… я люблю тебя, Люба! – орет белогвардеец, все еще свисающий с поручней вниз головой.

Закрывается занавес, все встают и аплодируют. Шкловская выходит из театра.

* * *

Открывается дверь лимузина с затемненными стеклами.

– Шкло-о-овская, – зовет Берия выходящую из подъезда жену генерала.

– Я?

– Ты-ты, – манит он ее пальчиком. – Иди сюда… садись.

– Э… а… в чем дело?

– Сейчас объясню.

* * *

Две женщины раздевают ее. Берия стоит рядом, опираясь о стол, и крутит на пальце пистолетик.

– Переодевайся, – бросает он ей на пол новое белье и платье.

* * *

Они идут по коридору. Она в чепчике и фартучке, с подносом в руках. Берия говорит ей на ходу:

– Зайдешь к Иосифу Виссарионовичу…

– Я!? – приостанавливается она и прижимает руку к груди.

– Ты-ты… зайдешь, когда услышишь «огня», зайдешь… вот тебе зажигалка… – кладет он маленький пистолетик на поднос, – щелкнешь и огонек поднесешь к трубке. Понятно?

– Почему я?

– Ты актриса?

– Как будто.

– Действуй. Стой! Что прикажет, то и сделаешь, – и он подводит ее к двери.

– Огня! – раздается из-за двери.

Она неловко перекрещивается, входит в комнату, подходит к сидящему в кресле Сталину с трубкой, подносит зажигалку, раздается громкий щелчок.

– Только тс-с… – говорит Берия и вручает ей букет – никому, а то сделаю тебе бо-бо.

Она спускается по лестнице в вестибюль театра.

* * *

На остановке два контролера пытаются вывести упирающегося вора.

– Позвольте, я заплачу штраф, – предлагает интеллигентного вида человек в пенсне, но контролеры не обращают на него внимания. – Ребята, а знаете ли вы, что Иоанн Златоуст сказал по вашему поводу? Ремесло мытаря нагло и бесстыдно.

– Иди, иди отсюда, законник, – злобно шипит один из контролеров. – Щас мы тебя заберем за религиозную пропаганду!

– По Муромской дороге… – поет вор. – Мне в сортир надо по нужде.

– Большой и малой, – усмехается контролер. – Заткнись, промокашка! Щас мы тобой подотремся в сортире.