На зубок. Сборник рассказов

Он попятился и осознал, что тело его размывается, растворяется в темноте ночи, и лишь неслышно сказал:

– Так значит, это я… орт.

Стирая реальность

Я с детства мечтала увидеть Париж. Однако, как только попала в город своих грез, оказалась завалена учебой и бытовухой. Да, именно так и бывает, когда выпадает шанс учиться по обмену, но денег у тебя только на билет и еще капелюшка. Уж какая там Эйфелева башня… Надо учить лекции и язык, чтобы в следующем семестре стипендию не проворонить. Совсем не живописные виды окраины и хмурые жители нагоняли тоску, но ничего – надо просто собраться и двигаться вперед.

К завершению очередной недели я валилась с ног. А еще столько предстоит сделать. Посмотрела в еженедельник: запланирована стирка. Вздохнула и спустилась в темную прачечную в подвале.

Когда первый раз зашла сюда, то стояла минут десять, опасаясь, что из какого-нибудь угла на меня кинется жуткое нечто. Однако, несмотря на первое впечатление, вскоре я даже полюбила это место.

Темно, тихо, ритмично хлопочут машинки. Было в этом что-то успокаивающее. Может, поэтому, пока моя одежда ворочалась в громоздком барабане, я завела привычку дремать в уголке на складном стульчике.

Но сегодня, как только стала проваливаться в сон, пустая машина напротив с грохотом захлопнулась и начала работу. Я аж подпрыгнула от неожиданности. Но каково было мое удивление, когда металлический монстр стал скрежетать, будто пережевывает тостер, и засветился. Я протерла очки, надеясь, что это всего лишь остаток сна или неведомая оптическая иллюзия.

Но свет из машины только усиливался, а грохот крепчал.

Вдруг подвальный зверь затих, в его барабане что-то бухнуло, а машина стала спускать воду. Я присмотрелась к мыльным разводам на темном стекле и оторопела. Внутри что-то было. Я точно помнила, что машинка стояла пустой. Выходит, она из воздуха что-то настирала? Сделала пару шагов, чтобы присмотреться. Эта штука внутри полностью заполнила пространство, но она из ткани.

Хорошо. Наверное, показалось. Я открыла дверцу, и на меня из пышной пены посмотрел парень.

Сидел, скрючившись в странной позе – вообще не представляю, как он там поместился, – и методично снимал мыльную пенку с мокрой шерстяной накидки, из-под которой выглядывал расшитый серебром камзол, века этак семнадцатого. Лицо его почти полностью скрывала придавленная со всех сторон широкополая шляпа, с которой нелепо свисали влажные страусиные перья.