Шелесты имён

Светотени

Мой лучший друг, я плачу

От созерцания величия и простоты

Движенья светотени на полу.

Конечно, это трудно, и никак

Не связано со сметой, калькуляцией и проч.

Тем более – со счётом в банке.

И всё же это так необходимо,

Как вдох и выдох, как в пустыне дождь.

Напрасно говорить о том, о сём,

Кто более из нас наказан, кто…

Ведь это всё пустяк.

Я плачу, друг мой Никогда,

О том, что пусто навсегда и так

Вещественно на ощупь и на взгляд,

Что обмануло всех и вся и будет

Обманывать и впредь.

Слепящая, прекрасная жена,

Служанка, мир тебе. Прощай.

Высокое время

Я ветер, ищу красоту там, где трепетны крылья.

Я Солнце, ищу пустоту внутри говорящих.

Высокое время отпущено в изобилье —

Освобождать светлячков в этих чащах.

Как будто услышу ещё, что доселе не слышал.

Как будто ещё охвачу неохватное взглядом.

Я полдень, болтаю ногами на крыше

Меж голограммами рая и ада.

Но знаешь, что б ни случилось в светлых

иль плотных мирах,

Великим Блаженством изнизано это Сознание:

Бог, Одиночество, живущее в собственных снах,

Которому снятся свидания.

Счастливые люди

Счастливые люди: у них есть море,

Утренний бриз сегодня и завтра,

За щекой карамель, пустота в разговоре

И лёгкие боги на завтрак.

У меня есть Ты, и это глубже.

Это просто, как мурашки по коже.

Это сильнее любых оружий.

Это мощнее, поскольку тоньше.

Цепь

Мои возлюбленные дети:

В той жизни те, а в этой – эти.

Былая цепь наследств и рас

Присутствует незримо в нас.

И знать, что ты, помимо воли,

Рождён к какой-то новой роли:

Случайность неслучайна там,

Где разум – боль, где разум – храм.

От жизни к жизни чётче Цель,

Что укорачивает цепь.

И якорь виден над водой,

И Свет разлит над головой.

Здравствуй

Здравствуй, Цель всех Писаний.

Здравствуй, находящееся за буквой Писаний.

Здравствуй, То, что может быть достигнуто.

Здравствуй, Недостижимое.

Привет, то, что рождается и разрушается,

О Нерождённое, Неразрушимое.

Здравствуй, То, что Есть,

Вечное Ничто из того, что здесь.

В тени священной статуи

Спал старый кот. Спал я

В тени священной статуи и видел

Доныне сделанное, тлен,

Гремушки речи – скорлупу яиц,

Где имя лишь ярлык пустой.

И всё здесь временно и чисто,

Как выметенный утром храм.