Четвёртая стража

Сыграем в картишки, мой милый, на так, без азарта:

посмотрим, какая сегодня нам выпадет карта,

и что там осталось в запасе у нашей планиды?

Покуда мы живы, а дни всё быстрей и короче,

покуда вдохнули – и, словно во здравие ночи,

грядущей навстречу, – готовы запеть аониды…

«О, как была временами слышна вдалеке…»

О, как была временами слышна вдалеке,

в доме, стоящем на спуске, спиною к реке,

от дебаркадера к нам за квартал долетая,

песенка Брамса! Каштаны поспешно цвели.

Запах сирени лиловой, дождя и земли,

месяц в бездонной лазури и ласточек стая.

Эта пластинка… Поверишь, какая-то блажь…

Но за неё всё на свете не глядя отдашь,

только бы скрипка с трубой под сурдинку звучали:

порознь сперва и не в лад, а потом в унисон,

будто бы нас окликая тихонько сквозь сон,

но не в конце его смутном, а в самом начале.

Как же тогда холодок пробегал по спине!

Вечер туманный входил под деревья извне

сада, раздвинув прозрачных ветвей арабески.

Старые листья горели в траве за углом.

Ветер с реки, заметая широким крылом,

в окна влезал, унося к потолку занавески.

Что за июнь безалаберный длился и нёс

нас по теченью, сухими зарницами гроз

гулкие комнаты высветив, как негативы?

Как я любил тебя, милая! Вот и теперь,

словно бы заново в полуоткрытую дверь

мятною свежестью прежних ночей накатило, —

входишь неслышно, но я до сих пор узнаю

шорох одежды и лёгкую поступь твою.

И, убаюкан привычной тоской городскою,

вижу тебя на урезе прохладной воды,

той, что, нахлынув, безмолвно стирала следы

с камешков отмели смуглой и влажной рукою.

Помнишь, когда-то неведомый гость заходил,

и, как лунатик, скрипя половицей, бродил

в поисках выпить на кухне вина молодого?

Где он – уже нам с тобою давно невдомёк, —

сгинул – и дальше, в пустое пространство увлёк

тень посиделок, гитару, остатки хот-дога…

Боже, за что же нам всё это было дано

и воедино на веки веков сведено —

молодость, лето, вино в утоление жажды;

в тёмной протоке ночной упоительный брасс,

сон на рассвете – и музыка.

Всё-таки он, если я не ошибся однажды.

«Ночное время года. Сухой июнь. Сезон…»

Ночное время года. Сухой июнь. Сезон

жасмин сминать в охапку, топча чужой газон,

под зонтиками тентов пережидать рассвет,

когда настигло утро – и ливнем хлынул свет.