Нулевые дети. Рассказы

Она хотела попасть в толпу. И не могла только решить: спасти или уничтожить.

Несколько перьев она сжимала в руке, пробираясь сквозь разряженные тела на новогоднем празднике. Наконец добралась до сцены, прохрипела что-то и упала на колени.

«Пусть им воздастся. Пусть каждый получит, что заслужил», – сожгла перья и растворилась в воздухе.

Нулевые дети

Длиннорукий парень, одетый в рваные засаленные джинсы и футболку Sex Pistols, выплёвывал слова песни вместе с кислым пивом, скача посреди заваленного хламом гаража:

Я заблудился, ха,

Я испугался, ха,

В угол забился

И там остался…[1 - Здесь и далее в этом рассказе используются тексты песен группы Lumen.

Всё здесь было коричнево-красным: пыльный настенный ковёр, дачный диван, застеленный лоснящимися покрывалами с оленями, столы, шкафы и немного инструментов, оставшихся хозяину от деда вместе с самим гаражом. Сквозь жар от буржуйки и дым дешёвых сигарет проступали очертания собравшейся компании.

Обезумевшие от гормонов парочки забивались на диване поглубже в дым и мрак и, не зная, что именно делать с внутренним жаром, только сгорали изнутри и заливали внутренности алкоголем. Они росли в разных семьях, но не нашли ещё себя и не знали, к чему стремиться и как перестать выживать.

Девочек было мало – только достаточно безумные для того, чтобы решать возрастные проблемы опасными путями.

– Граф, давай своё! – затягиваясь, прокричала одна.

– Да ну нах! Давай это ещё послушаем!

– Не, реально, Граф, сыграни! – поддержал Сиплый. Его лицо, изрытое акне, подсвечивалось огнём буржуйки и показалось вдруг героически прекрасным.

– Лаано, – заключил глава тусовки, доставая с высокого шкафа гитару – третья струна держалась на гвоздике, фанера расползалась, жир и пыль пальцев приподняли уровень грифа.

Уже поплывшие глаза публики смотрели на музыканта с восхищением или уважением: он играл, он сочинял своё – о том, как его не понимают, как он любил, как неправильно устроен мир. И взгляды этих растрёпанных подростков нулевых в этот момент были ему важнее, чем мечта выбраться отсюда, забитая тяжёлыми ботинками в глубь души.