Приманка

– Андрей, – я представился. Помолчали. Старик ловким щелчком отправил окурок в круглую дыру входа. Я пошарил по полу в поиске своего. Нашел, тоже выбросил наружу.

– Одеяло оставить? – предложил я.

– Сигарет оставь.

Я протянул пачку.

– Забирайте все, бросать буду.

Александр усмехнулся.

– Спасибо за сигареты. Любая свободная дырка – твоя. Они все одинаковые.

Я поднялся, скомкал одеяло, сунул под мышку.

– До свидания, Александр, приятно было познакомиться, – выдал я вежливую фразу.

Старик лениво махнул рукой.

Выходя, я споткнулся о здоровый круглый камень у входа. Потер ушибленную ногу, оглянулся. Старик смотрел на меня.

Мне захотелось почувствовать себя в Аду фрондером.

– Нет, – твердо сказал я, – одеяло я все же вам оставлю.

– Спасибо, Андрей. Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, – засмеялся мне вслед Александр.

2

Голый я брел по узкой улочке между дольменами. Я хотел добраться до центра поселения, мне было интересно, есть ли там что-то отличное от рядовой застройки.

Администрация или капище, или скульптура главного дьявола, или еще что-то подобное. Изредка мне попадались такие же голые люди. Мужчины и женщины безразличными взглядами скользили по мне. Все были в возрасте. Я чувствовал себя на унылом нудистском пляже в Утрише. Молодых, симпатичных девушек не было. «Или не попадают в Ад, или тупо сидят по котлам», – думал я.

Спросил у первого попавшегося мне мужчины интеллигентного вида про центр.

Тот, коснувшись полей воображаемой шляпы, ответил, что предпочитает спальные районы и в центре не бывал.

Вежливо простившись, он проследовал дальше.

Потом встретилась женщина. Я посмотрел на отвислые груди, толстый живот, целлюлитные бедра и, задрав голову к грозовому небу, молча прошел мимо.

Через некоторое время я перестал ориентироваться в этом лабиринте. Ни указателей, ни номеров домов не существовало.

– Все, – понял я, – это дремучий, дремучий лес. Старину Александра мне больше не увидеть и к воротам, скорее всего, не выйти.

И Ариадны здесь ни хрена не найти, хорошо хоть Минотавра вроде не предвидится, хотя чем черт не шутит.

Мне захотелось нарушить покой этого унылого места. Я остановился и, сложив руки рупором, заорал что есть силы:

– Господи! Помилуй мя грешного! Дай мне жену юную, прекрасную, дабы мог я восславить Тебя в чертогах земли этой обильной!

Внезапно стало темно. Тусклый свет тяжелого неба закрывали раскинутые демонские крылья.

– Здрасьте, – нервно брякнул я.