Приманка

– Сигареты есть?

Я рефлекторно хлопнул себя по бокам, раздался звонкий шлепок по голым бедрам, но рука вдруг ощутила картонную коробку.

– О! – удивленно воскликнул я. – Есть!

Открыв пачку, протянул сигарету человеку, взял себе. Сел рядом. Сигареты загорелись, в красном свете их огоньков я разглядел лицо обитателя дольмена. Седые космы, седая борода, голая худая грудь, изможденное лицо, полуприкрытые глаза. «Да, не курорт», – подумал я.

Старик курил молча.

– Давно здесь? – прервал я молчание. Старик пыхнул сигаретой, закашлялся, не ответил.

Глаза привыкли к полутьме совсем, и я с любопытством оглядел помещение. Оно оказалось пустым. Совершенно. Ни плошки, ни ложки, ни соломки, ни рогожки. Пощупал пол, вроде земляной, согнул ногу, посмотрел на подошву. Грязная, конечно, но не болит. Действительно, заживает быстро.

Я подвинулся ближе к стене, привалился спиной к холодному камню.

«Эх, черт, где мое купленное одеяло?» – подумал было я, и меня тут же накрыло черной мягкой материей.

– О! Блин! Omnia mea mecum porto! – восхитился я.

– Дориана Грея читал? – вдруг спросил старик хриплым голосом.

– Ну? – кивнул я.

– Здесь такая же хрень. Шагреневая кожа. Жизнь твоя – шагреневая кожа. Платишь воспоминаниями за подачки их. Они жрут, а потом, когда не помнишь уже ничего – выкидывают в воплощение.

– Дерьма-то, – усмехнулся я, затягиваясь. – В воплощении все равно ни хрена не помнишь. Так, туман какой-то.

Старик пожал плечами и замолчал. Я закутался в одеяло, пригрелся, закрыл глаза.

– Еще сигарету дашь?

Я протянул пачку. Старик вынул две, вопросительно на меня взглянул. Я кивнул. Он сунул одну в рот, другую за ухо.

– Всю память высосут, даже тумана от этой жизни не останется, – сказал он и закашлялся.

– Да и хер с ней, с жизнью этой, – зло ответил я. – Тут и помнить нечего.

Старик зашелся длинным приступом кашля. Я высунул руку из одеяла и постучал его по спине. Он перестал кашлять, помолчал, потом спросил:

– Что отдал за поселение?

Теперь плечами пожал я.

– Не помню уже. Кажется, что-то про первую любовь.

– Не жалко?

– Жалко, конечно, но не вариться же в кипятке.

Сигарета кончилась, я вдавил фильтр в пол.

– Конуру любую свободную можно занимать? Или надо искать с табличкой, где красиво написано мое имя?

– Имя – единственное, что я еще помню, – задумчиво сказал старик.

– А как вас зовут? – вежливо поинтересовался я.

– Александр.