Приманка

Мусульманин поднял голову и закричал, я откатился в сторону. Из ладоней ангела вырвался луч света, ударил в черта. Его вместе с басурманином вынесло наружу, а луч превратился в стену золотого огня, отгородившего дольмен от улицы. Стало тихо.

– Фу-у, – выдохнул я. – Спасибо большое.

Застонал, приходя в себя, валяющийся в луже коньяка парень. Я на коленях подполз к нему и сквозь огонь вытолкнул из дольмена. Пожалел коньяк.

Ангел стояла, замерев в напряженной позе. Она больше не улыбалась.

– Ты так долго можешь? – тревожно спросил я.

– Нет, – покачала она головой. – В Аду недолго.

– Бли-ин, – прошептал я и мысленно заорал: «Оринас! Крошка здесь! И ей хреново! Верните стену!»

Ничего не произошло. Я попытался встать и тут же сел. Порванные связки болели безумно. Я снова позвал. Ничего.

«Вот зараза! Где же ты?» – думал я, снова и снова призывая демона. Ангел стояла, закусив губу, капелька крови рубином горела на подбородке.

Я тоже закусил губу и пополз к банке с демонским снадобьем.

– Оринас! – рявкнул я.

Пол у ног ангела зашевелился, и показалась голова демона. Я открыл рот, Оринас прижал палец к губам. Я кашлянул, демон, задрав голову, смотрел под хитон ангела. Черт! Я бы хотел оказаться на его месте. Вряд ли ангелы носят белье.

Мисюэль тяжело дышала, у нее уже дрожали и ноги, и руки. Вдруг огненная стена погасла, ангел открыла глаза, рот и начала медленно заваливаться на бок.

Словно чертик из табакерки, демон вылетел из пола и подхватил падающего ангела на руки.

– Все, все, Мисюсь, стена на месте. Все хорошо, – Оринас быстро взглянул на меня и махнул крылом. Поняв его, я оттащил Гюльчатай в сторону. Обняв ангела, демон опустился на матрас.

– Идите к черту, Оринас, – слабым голосом прошептала Мисюэль.

– Я не мог пройти сквозь твой огонь, пришлось ход под землей копать, – оправдывался демон, устраивая ангела у себя на коленях и поправляя ее разметавшиеся волосы. Вдруг он зашипел, резко отдернув руку.

– О нимб твой обжегся, – улыбнулся он ей.

Шахидка зашевелилась рядом со мной, потянула за руку.

– Это шайтан и ангэл?

Я кивнул.

– У них что, любов?

– Дура, что ли? Они смертельные враги, это так, перемирие, – усмехнулся я ей.