Приманка

– Аллах акбар! – услышал я за спиной. Оглянувшись, увидел пожилого пузатого грешника. Он стоял в дольмене, опасливо глядя в небо, и ладонью сбивал огонь с волосатой груди.

– Твою мать! – заорал я, вскочил и обеими руками вытолкнул грешника. Он упал, покатившись под ноги мечущейся толпы, а в дольмен уже лезли другие. Двое были молодыми и злыми, третий, неопределенного возраста, волочил за собой визжащую голую девку.

Схватив бутылку коньяка, я разбил ее о голову ближайшего, второго встретил ударом «розочки» в лицо.

Один упал, второй закричал и согнулся, схватившись руками за глаза. Я ударил его ногой, и он вывалился из дольмена.

Третий, бросив свою бабу, что-то гортанно закричал и, сжав кулаки, пошел на меня. Я махнул «розочкой» перед его рожей. Это его не остановило, замахнувшись, он ощерился и сделал шаг вперед. Я упал на колени, вонзил «розочку» ему в пах и провернул. Сгибаясь, мужик истошно заорал, и я вытолкнул его наружу.

Девка, заметив Гюльчатай в крови и с перерезанным горлом, сама медленно пятилась наружу.

– Правильно, – шепнул я ей и ударил ногой в голову очередного нежданного гостя. В паху у меня что-то хрустнуло, кинжалом пронзила боль. Гость упал, я, выронив «розочку», тоже. Кажется, порвал себе связки.

– Мисюэль! – закричал я. – Помоги! Мне их не остановить!

Снаружи полыхнуло огнем, и еще один мусульманский грешник закатился внутрь беззащитного дольмена. Наши глаза встретились, я зарычал и потянулся к «розочке», басурманин поднялся на четвереньки и пополз ко мне.

Одна нога у него горела.

– Твою мать! Мисюэль! – заорал я, оглядываясь. Ангел с сосредоточенным выражением лица стояла, вытянув руки перед собой, ее губы беззвучно шевелились.

«Вот козлы!» – подумал я о демонах, убравших стену. Подобрав «розочку» и подобравшись сам, я ждал ползущего на меня противника. В проеме дольмена показалась волосатая спина черта. Пахнуло гарью. Послышался свист бича, смачно хакнув, черт опустил бич на беснующуюся толпу, махнул хвостом, задел мусульманина, оглянулся, нагнувшись, схватил его за горящую ногу и потащил к себе.

Вдруг черт остановился и замер с выпученными глазами. Я оглянулся. Ангел стояла, расставив ноги, широко расправив крылья, вытянув руки с вывернутыми вперед ладонями. Чуть прищуренные глаза ее светились синим, губы змеились в легкой презрительной улыбке, слюна блистала на белоснежном жемчуге зубов. Черт! Как же она была хороша! Понимаю демона.

– Пипец, – прошептал черт, роняя кнут.