Последний храм. Игры тандемов

 – хохотнул Дрейк, сидевший на качели и потягивающий что-то из чашки.

Рядом с ним стояла Рина и с целой гаммой эмоций на белом лице смотрела на меня. Хоть и непись, а стало неловко. Помимо удивления там сквозило и пренебрежение, на грани брезгливости. Вот гады эти разрабы! Как можно заставить куклу показывать такие эмоции, что живого игрока пробирает.

Я оглядел себя и тоже хмыкнул. Босой, в рванье когда-то бывшее хорошим камзолом и весь в болотной тине. Струями стекает мутная грязевая жижа, образовавшая приличную лужу.

Но моя неловкость мгновенно прошла, как только сквозь моё амбре проскользнул запах с веранды. Кофе!

– Где ты это взял?! – Я грязным пальцем указал на кружку в руках Дрейка.

Я, больше не обращая внимания на отшатнувшуюся от меня Рину, словно зомби и оставляя за собой мокрые грязные следы, ринулся на веранду. Здоровье в пять процентов и минимальная бодрость сделали этот забег невероятно забавным со стороны и даже в чем-то пугающим.

– Ещё! – рявкнул я.

Последние дни и выпавшие испытания как-то ослабили мою интеллигентность и галантность.

– Так нет! – Развёл руками рыцарь смерти.

– Где взял?! – Едва ли не зарычал я.

– У Рины купил. Да не кипятись ты так, Арт. Ты чего раздухарился!? – Дрейк даже вскочил с качели и отпрыгнул в сторону.

– Купил?!

– Ну да. Все стражи границы ещё и вендоры, если репутация есть.

– Сколько?! – Я обернулся к вампирессе.

Та поморщила носик и скривила гримаску.

– Сколько?! – Я реально зарычал, почувствовав как разгорается гнев, а позади захлопал плащ воздуха.

– Мне от светлых деньги не нужны. – холодно ответила девушка, но уже как-то более уважительно. – Мою цену ты знаешь.

– Бери! Но дай мне кофе. Много!

– Да ты свалишься от одного щелчка.

Это да! Здоровья едва восемь процентов набежало. Но это поправимо. Достав из пояса элик мгновенного восстановления, я выпил его залпом. Бар здоровья заполнился не полностью, но за две трети перевалил.

– Бери!

Брезгливость с лица девушки смело, а на смену ей пришёл хищный оскал зверя. Глаза налились красным свечением, а губы искривились, открывая красивые зубки. Вот только два верхних клыка были уж очень длинными и острыми.