Из развитого в дикий – нелепые ШАГИ

Михайлов кивнул, – А сколько вы сможете поставлять в месяц, – обратился он, наконец, ко мне.

– Гранита по двести кубов, мрамора по сто, – ответил ему, – Но теперь только по предоплате, – выдвинул ему наши условия.

– Какая предоплата! – возмутился Ткач, – Нам деньги Лужков платит. Причем, нерегулярно. Вот и крутимся.

– Мы тоже крутимся, – сердито ответил ему, – По договору вы обязаны оплатить наши блоки в пятидневный срок после поставки, а вы устроили цирк со свалкой. Только предоплата. Стопроцентная.

– Ну, ладно-ладно, – уже вполне дружелюбно обратился ко мне Ткач, – Мы поставим вас в очередь на оплату. Как дойдет ваша очередь, все оплатим.

– Все? – переспросил Михайлов.

– Все, – подтвердил Ткач, – Готовьте договор поставок на год, – выдал он распоряжение Михайлову.

– А как быть с поставленными блоками? – спросил я заводское руководство.

– Я же сказал. Поставим на очередь, – повторил Ткач.

– И когда эта очередь подойдет?

– Откуда я знаю? Может через месяц, может через три.

– Меня ваши трудности не волнуют. Договор есть договор.

– Что ты такой тупой? – перешел вдруг на “ты” Ткач, – Будешь настаивать, вообще ничего не заплатим. И никакой арбитраж тебе не поможет. Я сказал, заплатим, в порядке очереди. Радуйся, что тебя в поставщики берем, – предложил директор главного камнеобрабатывающего завода Москвы.

– Подожди меня, – попросил Михайлов, оставшийся у директора.

Вернувшийся от директора Михайлов был настроен дружелюбно.

– Ну, вот, Анатолий Афанасьевич, все разрешилось в вашу пользу. Даже за ваши бракованные блоки заплатим, – улыбнулся он иезуитской улыбкой, – Завтра Фурниченко подготовит договор поставок на год, подпишем, и будем работать.

– У нас не осталось денег на закупку и отправку вам блоков. Так что работать будем, когда вы оплатите так называемые бракованные блоки. И договор подпишу только после оплаты, – решительно заявил ему.

– Это ваше дело, – мгновенно сбросил маску Михайлов, – Тогда ждите у моря погоды, – буркнул он и демонстративно занялся чтением каких-то бумаг.

Не простившись, вышел из его кабинета. Больше мы с ним не встречались, впрочем, как и с Фурниченко.