Водоворот

– Может, мы совершили с тобой грандиозную ошибку, пригласив его? – вопросительно посмотрел Любашин на финансового директора.

Блюмкин отрицательно покачал головой.

– Это наш единственный шанс. Другого нет и не будет. Нас поставили к стенке, и вот-вот начнут расстреливать.

– Можно уйти на пенсию.

– И жить на пособие для нищих, – презрительно фыркнул Блюмкин. – К тому же это ты можешь уйти, а мне до пенсии еще трубить и трубить.

Любашин посмотрел на Блюмкина. Он знал, что тот копит деньги на свой отъезд, то ли в Израиль, то ли в Штаты.

– Но как в таком случае нам себя вести? – спросил Любашин. – Ты же у нас самый умный в театре, как и положено еврею, посоветуй.

Вопрос заставил Блюмкина задуматься.

– А черт его знает, мы еще не представляем, что отчубучит этот Юхнов. Придется поступать по обстоятельствам. Но надо быть готовым ко всему.

– Ты удивишься, но я думаю примерно так же. И за что нам все это? Если бы еще знать, за какие грехи…

Громкий стук в дверь не позволил Любашина закончить фразу.

– Войдите! – крикнул он.

Дверь резко распахнулась, и в кабинет ворвалась Дивеева. Ее лицо было покрыто красными пятнами.

– Валерия Станиславна, что с вами? – обеспокоенно спросил Любашин.

– Что со мной? – взвизгнула актриса, от чего ее красивый грудной голос сорвался в фальцет.

– Вы знакомы с ним? – удивился Любашин.

– Я что, по-вашему, из деревни только что приехала, чтобы не знать его. Юхнова знает вся театральная Москва. Меня интересует другое – зачем он тут? – Дивеева подозрительно уставилась на Любашина.

Любашин и Блюмкин переглянулись. Дивеева перехватила этот обмен взглядами.

– Ах вот оно что, это ваше общее дело, – мгновенно сканировала она ситуацию. Дивеева решительно села на стул.

Любашин вздохнул, он слишком хорошо изучил характер примы их театра, чтобы сомневаться в том, что так все и будет.

– Да говорить особенно нечего, я предложил ему должность главрежа, он согласился. Завтра приступает к работе.

– Главрежа?! – От возмущения Дивеева даже привстала. – Юхнову?

– Да, Юхнову, – подтвердил Любашин, со страхом ожидая, что последует за этим.

– А с какой стати? У нас есть главный режиссер.