Освобожденный Иерусалим

  Дудон, вояка старого покроя,

Опередив его, вмешался в бой,

Отважно отрывается от строя

Бертольда сын – как он хорош собой!

По белому орлу узнав героя,

По крыльям на эмали голубой,

Эрминия спросила Аладина:

«Ты юного заметил паладина?

38.  Заслуг его вовек не перечесть,

Хотя, по правде, он юнец безусый.

Найдись у неприятеля пять-шесть

Таких тигрят, бежали бы, как трусы,

Сирийцы, гордость растеряв и честь.

Его клинка смертельные укусы

Еще узнает царственный Восток

И Нила неизведанный исток.

39.  Пройдет подобно каменным снарядам

Сквозь толщу стен копье богатыря.

Ринальдом звать молодчика, а рядом

Дудон, приспешник самого царя.

Он странствующих рыцарей отрядом

Командовать поставлен был не зря:

До старости задора не растратив,

Он опытностью превзошел собратьев.

40.  А чуть поодаль, в аспидной броне,

С диковинным значком заморских гвардий,

Норвежский принц на вороном коне,

Гордец Гернанд – он всюду в авангарде!

А там, как верной надлежит жене,

Гильдиппа при любимом Эдуарде.

В одежды белые облечены,

Супруги вечностью обручены».

41.  Внимает деве деспот всемогущий,

А под стеной свирепствует резня:

Дудон отрезал путь толпе бегущей,

Скрежещут палаши, трещит броня.

Танкред с Ринальдом бьются в самой гуще,

Ко рву сирийских всадников тесня,

Ринальд коня бичом свистящим вздыбил

И ловко из седла Арганта выбил.

42.  С самим Аргантом драться он посмел,

Но рухнул под мальчишкой конь ретивый.

Не сразу ногу вытащить сумел

Из стремени Бертольда сын строптивый.

К воротам, где отныне бой гремел,

Бегут остатки рати нечестивой.

Аргант с Клориндой не бегут одни —

Стихии противостоят они!

43.  За новой сваей в дамбу вбита свая,

Приостановлен бешеный напор.

Вдвоем отход сирийцев прикрывая,

Они держались твердо до сих пор,

Но конница Дудона боевая

Нахлынула, скача во весь опор.

Ахмеду в грудь старик наносит рану

И отрубает голову Тиграну.

44.  Остроконечный шлем не уберег

Мансура от Дудоновой десницы,

Корбана разрубил он поперек

Забрала – от глазницы до глазницы.

На гибель Альгазара он обрек,

От шеи протянув до поясницы.

Бежал в священном ужасе Мурат,

Аргант и тот был встрече с ним не рад.

45.  В испуге бьет копытом конь черкесский,

Седок в сердцах кричит ему: «Стоять!»

И, сделав незаметно выпад резкий,

Вонзает длинный меч по рукоять

Дудону в бок.