Освобожденный Иерусалим

Стояла чуть поодаль дочь Касьяна:

Ей обеспечил он покой и мир,

Когда антиохийский пал эмир.

13.  Эрминией звалась краса Леванта.

Зиял под башней выход потайной,

Где конники свирепого Арганта

Приказа к бою ждали под стеной.

Клоринда горячо, не без таланта,

Взывала победить любой ценой,

С войсками за ворота выезжая:

«Не сломит Азию орда чужая!»

14.  Клоринда видит, как отряд врага,

За пропитаньем посланный по селам,

Волов упрямых тащит за рога,

Вот-вот укроется за частоколом.

«Вам жизнь, грабители, не дорога!» —

Суровый окрик прогремел над долом.

Ей Гард навстречу вырвался, ретив,

И пал, за дерзость жизнью заплатив.

15.  Мгновенно наземь сброшен всадник бедный

У верных и неверных на виду,

Язычники издали крик победный,

В счастливую уверовав звезду,

Но франков не смутил их вой безвредный.

Клоринда, крепко натянув узду,

В ряды гяуров бешено врубилась —

Одна, как целый полк, с врагами билась.

16.  Отняв у неприятеля стада,

Она теснит его до перевала,

Где франки развернулись без труда,

Где местность превосходство им давала,

Танкреду Готфрид подал знак тогда,

И тот внезапней грозового шквала

Отряду варваров ударил в тыл.

Народ на башнях в ужасе застыл.

17.  Так ладно лошадь шла под ним гнедая,

Так твердо нес он длинное копье,

Что Аладин, за стычкой наблюдая,

Не смог сдержать волнение свое.

Бледна с ним рядом дева молодая,

Но старый царь не смотрит на нее:

«В плену знакома с каждым генералом,

Ты этого узнала под забралом?

18.

Эрминия, кто этот витязь гневный?»

В груди царевны зреет томный вздох,

От слез туманятся глаза царевны.

Вопрос царя застал ее врасплох,

Но, вовремя уняв порыв душевный

И ни слезинки не пролив почти,

Она сдержала вздох на полпути.

19.  Скрывая под враждебною личиной

Сердечный пыл, ответила она:

«Покрыт позором меч его бесчинный —

Он всюду, где свирепствует война,

Где льется кровь и пахнет мертвечиной,

Где зелья знахаря и колдуна

Не оживят моих собратьев милых,

Лежащих в неоплаканных могилах.

20.  Танкредом, государь, зовут его.

Ах, если бы в неволе продержала

Я супостата день один всего,

Он страсти мстительной узнал бы жало!»

Монарх не догадался, отчего

Влюбленная Эрминия дрожала,

И к тяжким вздохам, вырвавшимся вдруг,

На диво оказался близорук.

21.