Освобожденный Иерусалим

  А следом каменистою тропой

К ним в лагерь, помня о святом завете,

С горы Сеир спускаются толпой

Мужи и жены, старики и дети,

Народ гостеприимный, не скупой,

Расспрашивают обо всем на свете,

Дивятся на заморские клинки

И смело просятся в проводники.

78.  Недолго воины в горах гостили:

Они спешили к морю, где давно

Их ждали флаги дружеских флотилий,

Где было все для них припасено:

Под стоны бури и при полном штиле

Приплыло в трюмах критское вино,

Зерно и все, что армии во благо, —

В дар от Эгейского архипелага.

79.  Кипит и стонет пенная вода

Под тяжестью судов на рейде жарком.

По Средиземноморью никогда

Не плавать больше сарацинским баркам:

Эскадру снарядили города,

Хранимые Георгием и Марком.

Посильную им помощь предлагал

Голландец, сицилиец, бритт и галл.

80.  Сплоченные воинственным союзом,

Они шагают, низкому чужды.

А следом корабли идут под грузом,

Чтоб не было ни в чем у них нужды.

Судьба благоволит подобным узам:

Они идут – и нет вокруг вражды.

Святой земле протягивают руку,

Где на кресте Спаситель принял муку.

81.  Шло воинство, а впереди него,

Мешая правду с вымыслом и ложью,

Неслась молва, пророча торжество

Крестовой рати, наполняя дрожью

Того, кто преступил закон, того,

Кто дерзостно попрал святыню Божью.

И дрогнул деспот пред числом знамен

И знатностью прославленных имен.

82.  С тех пор он ждал и вечно был не в духе:

Нет хуже зла, чем ожиданье зла.

Сквозь камень крепостной сочились слухи,

И точно смерть из дома в дом ползла.

И были слухи так темны и глухи,

Что понял царь: не развязать узла!

«Для вражьих стрел не стану я мишенью!» —

И к страшному склоняется решенью.

83.  С недавних пор здесь правил Аладин —

Так звался царь, жестокосердый смладу,

Теперь, дожив до старческих седин,

В бездействии он находил усладу.

Но что он слышит? – некий паладин

Грозит войной спокойствию и ладу!

Он среди подданных своих тогда

Нашел врагов для скорого суда.

84.  У жителей Святой земли в то время

Религии и веры было две:

Пророка многочисленное племя

И дети Иисуса – в меньшинстве.

Подмяв Сион, тиран ослабил бремя

Для мусульман и, стоя во главе

Державы новой, непосильной данью

Христолюбивый люд обрек страданью.

85.  К нему вернулась из небытия

Палаческая страсть – он вновь был молод!

Своим деяньям больше не судья,

К смертоубийству ощущал он голод.