Развилка. Поэмы и были

    1986

ПРОВОДЫ РУССКОЙ ЗИМЫ

(быль)

Мэр наш коротко сказал,

От волненья красный:

«Нынче площадь – это зал

Ясный и прекрасный.

Урожайный, щедрый год —

Царь и в нашем стане.

Оторвись вовсю, народ!

За сверкающий уход

Веселиться станем».

И добавил Дед Мороз:

«Чтобы не грустилось,

Чтобы елось, и пилось,

И хотелось, и моглось —

Празднество открылось!».

Из кастрюли пар густой —

К девушке опрятной.

Здесь блины. А к пиву – строй,

К бочке необъятной.

Я стою в большой толпе,

Хмурой и суровой.

Приз повешен на столбе

На семиметровом.

От смущенья льётся пот:

Все знакомы лица.

Знаю тех, кто люто пьёт,

Как ему не литься?!

Свежий столб, как мёд, душист,

Гладкий, как ракеты.

Первым друг мой, тракторист,

Надевает кеды.

Я полезу босиком,

Обняв, как молодку,

Стройный вяз. Схвачу рывком

Приз – бутылку водки.

Слезу, спрыгну прямо в круг —

Все меня встречают.

Ты прости меня, мой друг,

Я тебя – прощаю.

Выпьем все по два глотка

Из бутылки светлой,

Поболтаем у лотка

С продавщицей Светкой.

Вот промчится тройка вдруг,

Кони – как в доспехах.

Управляют восемь рук,

Колокольчик во весь дух

Грянет звонким смехом.

Дед Мороз, совсем как мы,

Смотрит новосёлом,

А затем в костре весёлом

Спалит чучело Зимы.

    1988

ЗАЯЦ

(быль)

Я шёл по выпасу, коров

Пасти ещё не начинали,

И вымахали будь здоров

Травы высокие причалы.

Со мною фотоаппарат

Для непочатой фотоплёнки.

Здесь можно было выбирать

Цветы в траве, их шёпот звонкий.

Подстепь играла красотой,

Идущей от земли и неба,

И неприметной, и простой,

Обычной, словно сила хлеба.

Я размышлял о глубине,

Родившей Бунина-поэта.

Сполна подстепь раскрыла мне,

За что любима и воспета

Одним из вечных сыновей,

Шагавших, как и я, по лугу,

Стихи читавших только ей —

Неизбалованной подруге.

В руках журнал, а в нём – слова

О под межой уснувшем нищем:

Травинку с корнем не сломать

В её родной, привычной нише.

Пырей, лядвенец, клеверок

Идут, спеша, до горизонта.

О мир душистый! Будь здоров

В лучах от бунинского солнца.

Слежу, усталый, за тобой,

Надеясь сделать редкий снимок.

Желтеют донники толпой,

Люцерна пробегает мимо.

И вдруг из тихой пестроты —

Она цвела, меня касаясь, —

Взметнулся длинноногий заяц,

И поскакал, и след простыл.