Человек, который открывал окна

Отблеск света от золотых куполов на фоне придавал площади еще более чудесный, благодетельный вид. Запах немытых тел и грязной одежды перебивал аромат похлебки и чая с медом. Грусть в глазах оттеняла робкая улыбка. Доброта освещала безнадежно опечаленные лица нищих сильнее, чем лучи полуденного солнца.

Мужчина в шерстяном свитере с довольным видом расхаживал среди бедняков вместе с той самой дородной краснощекой женщиной.

– Посмотри, Вера, как Новиковых обступили! Видно, чудо как хорош Людмилин суп. – С этими словами он подошел к одной из палаток, куда выстроилась целая очередь.

За прилавком работали два молодых человека в кухонных фартуках. На раздаче стоял и наполнял супом тарелки мужчина лет двадцати семи с вялым, слегка пухлым животом, широкими бедрами и покатыми плечами. Лицо его тоже не отличалась особенной выразительностью: округлый лоб, высоко расположенные густые брови, темные короткие волосы, круглый подбородок без щетины и карие глаза, спрятанные за очками на тонкой металлической оправе.

– Как дела, Андрей? Справляешься? Почти вся ярмарка у вас столпилась.

– Да, Вячеслав Борисович, – Андрей робко улыбнулся и добавил: – Технически, ярмарка – не совсем верное слово. Так рынок называют, а мы ведь не торгуем.

– Зато просто и понятно на слух.

– А Люда наша как сияет, – с улыбкой заметила Вера, глядя на девушку рядом с Андреем.

– Еще бы ей не сиять! – из других палаток послышались женские голоса, обращенные к Новиковым. – Первые месяцы замужества самые счастливые.

– Что скажешь, Люда? Хорош муженек? – Вера потрепала девушку по плечу.

– Конечно! – смело ответила она. – Чувствую себя как за каменной стеной.

Люда развернулась и поцеловала супруга в щеку, отчего тот слегка покраснел.

Пока женщины переговаривались о своем, Вячеслав Борисович отошел к другой палатке на пару минут, но потом вернулся к Новиковым со стаканом черного чая в руке. Чуть потолкавшись широкими плечами, он протиснулся за прилавок, чтобы не мешать прохожим, и начал разглагольствовать о жизни, придвинувшись поближе к хрупкой Людмиле.

– Моя мать еще моложе была, когда вышла замуж. Впрочем, в те годы это было нормально.