Человек, который открывал окна

Это было чудо – то самое, о котором говорила Елена. Жизнь ежедневно дает нам поводы для счастья, но мы их не замечаем. Марк понял, что в его жизни не было ничего реальнее этого утреннего солнца. Такое яркое. Такое теплое. Вдохнув полной грудью холодного, чистого воздуха, Разладин почувствовал себя свободным. Свободным и счастливым. Словно до этого дня он, как в детстве, сидел наказанный в чулане, а теперь выбрался из него, пробежался по лужайке среди покрытой росой травы и вновь ощутил радость на душе.

Марк сидел на скамейке и думал о детстве, об уходящей жизни; думал о смерти. Но внутри него не было страха – было смирение, понимание и покой. Глядя на отражение солнца в речной глади, Разладин сунул руку во внутренний карман пальто, чуть порылся в нем и вытащил телефон. «Зарядки совсем мало, но на один звонок хватит», – решил он и набрал номер.

– Доброе утро. Извини, что звоню так рано… Я хотел кое-что сообщить. Я был у врача еще месяц назад… Прости, что не сказал раньше… Мама, я болен и скоро умру.

Где твои крылья, ангел?

I

– Подходите, добрые христиане! – проскандировала высокая тучная женщина с красными щеками, набухшими от широкой улыбки. – Подходите, дорогие мои. Бог даст, поможем чем сможем, – обратилась она к слабо шагающему старику, на одежде которого виднелся отпечаток нищеты, а на лице – отпечаток голода.

Женщина услужливо взяла старика под руку и провела в огороженный дворик с палатками, где над входом был натянут транспарант из зеленого сукна с надписью: «Еда и помощь верующим».

Жизнерадостная картина красочного весеннего полудня, обласканного нежным светом солнца, развернулась в тени церковных куполов. От звуков праздничного перезвона стаи голубей вспорхнули в небо, перетряхнув ветви деревьев с распускающимися почками листьев. Темно-синие крылья захлопали над головами прохожих.

Двенадцать палаток с крестами и иконками внутри разместились на небольшой площади среди высоких кленов в полусотне метров от территории местного храма.

В пяти из них всем желающим подавали еду в одноразовых тарелках и ломоть свежего хлеба, в четырех других наливали горячий чай, а в трех оставшихся стояли пластиковые столы и стулья, где люди могли отобедать. За еду и напитки денег никто не брал. Гости расплачивались улыбками и словами благодарности. Казалось, что нет в мире более дружественного места со столь притягательной атмосферой.