Белый медведь. Повесть

Зато хорошо были видны возвышавшиеся на той ее стороне скалистые горы в порослях травы, кустарника и сосен. Две горы подходили почти вплотную одна к другой, и между ними пролегло узкое, будто ровно прорезанное ущелье. Там протекала Собранная речка, выше по которой в двух небольших пещерах и под скалами жили дети Лошади. Раза три Мышовка бывал у них в гостях, и было у них очень весело, можно было много играть среди разных скалистых выступов и проходов, но теперь бы он не пожелал идти так далеко. Ему хотелось бы сейчас отдохнуть здесь, под можжевельниками, и скорее спуститься к Сумрачной речке, чтобы искупаться после перехода по припекаемым дневным солнцем холмам.

Где-то рядом слышалось неровное и деловитое гудение пчел.

– Когда будут стрекотать кузнечики? – спросил Мышовка. Вопрос его был обращен к тому, кто из старших ответит первым. Ответил Дхоле, который отдыхал, разлегшись в тени на траве за Львенком:

– Уже скоро. Я видел много кузнечиков с молодыми крыльями. Значит, скоро первые будут стрекотать.

Мышовка помнил, как однажды мать ему показывала на серо-зеленого кузнечика, стрекочущего на листе высокого растения, обращая его внимание на то, как быстро кузнечик подрагивает сложенными крыльями, потирая одно о другое, – и так получается его звонкое стрекотание.

Прямо у лица вдруг с гудением покружилась темная муха, а затем отлетела в сторону и села на посох Львенка, протянувшийся по траве. Посидела на серой коре, почистила одну о другую сначала передние лапки, затем задние. И замерла, будто расслабившись и тоже отдыхая в тени.

Но вот над травой мелькнуло какое-то летающее существо: то ли мелкая птица, то ли стрекоза, и муха, испуганно взлетев, куда-то скрылась. А из долины донеслось отдаленное визгливое хихиканье гиены: точно зверь насмехался над трусливой мухой, хотя, конечно, гиена оттуда видеть ее не могла.

– Гиена над мухой смеется… – проговорил Мышовка, улыбнувшись.

– Что? – спросил сидевший рядом Львенок. Достав из-за пазухи кремневый нож, он внимательно осматривал его, ощупывал пальцами ретушированную кромку каменного лезвия, должно быть, проверяя, долго ли еще нож будет годен для использования.

– На твоем посохе сидела муха, тут кто-то пролетел мимо, она испугалась и улетела… И гиена тут же смеется… Как-будто над мухой…

– А-а, – произнес Львенок, продолжая осматривать нож, осторожно покачивая лезвие, вставленное в наполненный смолой расщеп ручки из ровного куска древесной ветви и накрепко примотанное жилами.