Последний молот

 – подал голос один из стариков судей. – Вы видели, как почил мученик.

– Он, не щадя себя помогал бежать мирному люду и принял страшную смерть закрыв собой малых детей от ярости Молота. – по исхудалому лицу вновь крупными бусинами покатились слезы. Подтверждающие для всех присутствующих слова бедняги видевшего настоящий ад.

А снедаемый стыдом и горем трактирщик неотрывно смотрел на свою окружённую стражей младшенькую. Последнюю из дочерей коию не коснулся огонь костра, и не коснуться ведь он сказал и сделал всё, как того велели заплечных дел мастера и святые отцы.

День 64 святого судилища над павшим в ересь греховным воинским орденом Воронов бдящих. обвиняемых в утрате земель переданных тьме на заклание.

Год 487 от Илира пришествия.

Секретарь святого трибунала Освидир.

Год 537.

Снедаемы земли. Эльбург.

Легкий ветерок, хлопая расшатанными ставнями и скрепя покосившимися флюгерами, гулял сквозняками давно отворённых рассохшихся дверей по заросшим вьюном и сорняками улочкам Эльбурга.

Обьятым в серую хмарную мглу и навеянный непрестанной сыростью смог разложения, что ныне волею не пропускавших света солнца, чёрно-свинцовых небес величалась днём.

Некогда многолюдный городок серым пятном выделялся средь давно не дающих жизни новых пажитей чёрных полей, став призрачным сердцем мертвых земель, средь народа снедаемыми прозванных.

Но жизнь, какою бы извращённую и жуткую она не приняла форму. Не покинула высоких в несколько этажей обветшалых без угляда хозяев каркасных домов на каменных цоколях, под частью прохудившимися черепичными крышами.

Окружённых высокими крепостными стенами, словно стягами венчаемыми меж зубцов бойниц, длиною вереницей кривых колов с насаженными на древки застывшими непродаваемой муки истлевшими телами.

Ощутив запах жизни нечто в длинной монашеской рясе выползло из мрака двери, крайнего к центральной площади дома. То ли ползя, толи паря, распластавшись над побившейся сорняком брусчаткой, существо в разодранной сутане церковного служки, в глубоко надвинутом капюшоне.

Молниеносно метнулось за угол в томительном предвкушении, утолить чьей-то жизнью свой непрестанный голод.

Существу неведомы были другие эмоции, лишь неутолимая жажда и ненависть ко всему живому. Ненависть к тому, кем оно было прежде. Скользящее от угла к углу нечто непрестанно будто ругаясь издавало похожие на шепот звуки.