Демиург и Ирина. Мистический круг

Но адмирал стремился к ней упорно.

Сквозь толщу вод он рвался к ней и верил,

Что не уйдет с причала в эту стужу.

И лютовали люди там и звери,

И воскресали города, разрушась.

Но женщина с печальными глазами

Смотрела в бездну и ждала ответа.

Мир содрогнулся, отступил и замер,

Она ждала, не заслонясь от ветра.

И снова Посейдон ее встречает

Улыбкой, и понять никак не может,

С какой любовью, и с каким отчаяньем

Взирает вдаль, темно там и тревожно.

И только ветер повторяет: – Анна.

Как тяжела и как черна вода.

Но ты всегда любима и желанна,

К тебе стремится будет он всегда…

Светлой памяти И. Царева

Когда к нам ангелы спускаются с небес

С душой поэта в трепетных руках,

То отзовется снежный мир и лес

На этот свет, на эту боль, на этот страх,

И там, где замороженный Амур

Спасает заплутавших лебедей,

Бредет старик, рассеян он и хмур,

Среди чужих картин, поэм, страстей

Он знает, что внезапно в тьме ночной,

Появиться тот ангел среди скал,

С поэта беспокойною душой,

Он был сердит, и он ее не ждал.

Но где их и когда, скажите, ждут,

И все-таки в тумане ноября,

К нам ангелы, придя на пять минут,

Подарят чудо, видимо не зря..

И в мире, где цинизма торжество,

И все решает золотой телец,

Он будет петь, невзгодам всем назло,

Жить на разрыв сознаний и сердец,

Он будет жить потом в своих стихах,

И в бронзе нам являя светлый лик.

И мир, погрязший в страсти и грехах,

Осветит вновь, на век или на миг…

Но век и миг соединив в одно

Мы в этот день его явленья ждем,

И жизни беззаветной полотно

Допишем, и в тумане грез придем,

Туда, где обозначен будет путь,

Где лунная дорожка так ясна,

Чтоб разговор продолжить и взглянуть,

На звездную стихию полотна…

Почти по Достоевскому

Ко мне пришел сегодня старый черт,

Растрепанный, усталый и хмельной,

И говорит, что время – то течет,

А веры нет, поговори со мной.

Но у меня важнейшие дела,

Для философий время, право, нет,

И все же снова кофе налила,

Врубила свет, и дым от сигарет

Причудливые лица рисовал,

Холодный ветер распахнул окно,

И он меня к тебе не ревновал,

Он видел, что теперь мне все равно.

Мигала лампа, и шуршала мышь,

А может Домовой не мог уснуть.