Поясни за враньё!

Именно на этой задолженности его и поймал блистательный Эдик – известный всей богемной Москве галерист, человек одарённый, умный, острый, внешне привлекательный и никакими шрамами не обезображенный.

Эдик и Женя (так они друг друга называли ещё со студенческих времён) мирно завтракали в ресторане «Шарлотт», когда Эдик вдруг сообщил, что есть возможность урегулировать вопрос с долгами.

– Я знаю, сколько и кому ты должен, – добавил он, одаривая своего визави взглядом лучистых карих глаз. – Всё очень просто. Есть масса интересных тем, и есть заказчики, которые в твоих способностях заинтересованы.

– Так, – протянул Брагинский, переваривая услышанное. – А ты что будешь с этого иметь?

– А я, Женя, буду твоим куратором.

– И что это будет означать?

– Сейчас объясню. – Из-под шапки пепельных волос вновь плеснуло смуглым золотом. – Китайский мудрец Чжан Чао считал, что мнение большинства – это пыль, которая летит по ветру. Ветер меняет направление – и пыль летит за ним. Это высказывание Чжан Чао процитировал Линь Ю-тан в книге «Как важно жить».

Всё было ясно. И завтраки с Эдиком Гайворонским в ресторане «Шарлотт» вот уже много лет выстраивались вехами на пути Евгения Михайловича Брагинского, как платного пропагандиста. Их был целый ряд: завтрак урегулирования четырёх его крупных долгов, завтрак выставления его кандидатуры на выборах мэра в качестве спойлера, Завтрак Роста Экономики, Завтрак Успешного Импортозамещения, Завтрак Неопасного Коронавируса, Завтрак Очень Опасного Коронавируса, Завтрак Дружественного Китая, Завтрак Наших Зарубежных Партнёров, – и почти каждый из них мог бы послужить темой и названием для ток-шоу на любом из федеральных телеканалов.

Завтрак Решения Личной Проблемы был гораздо более гнусной затеей, так имел целью засадить Арсения Петровича Ярцева в тюрьму года на два, на три, а то и больше.

– А внука его, куда прикажешь деть? – спросил Эдик после того, как Брагинский ввёл его в курс дела, красочно описав невыносимость жизни рядом с закоренелым злостным либералом.

– Отправить в детский дом для инвалидов, – последовал немедленный ответ.

– Жестковато ты с ними, Женя.

– А жизнь вообще холодна и жестока, Эдик.

– Это да, – Гайворонский согласно кивнул. – Ладно, дам делу ход. Только изложи всё на бумаге.