Акакий Акакиевич

Но Комков постоянно затаскивал нового молодого специалиста к себе за обитую дерматином дверь, поил чаем и буравил маленькими глазками, напряжённо улыбаясь. В этот раз после ничего не значащих вопросов вдруг попросил помогать.

– Чем помогать? – удивился Мишка.

– Да там… если… вдруг кто говорит что…

– А что не надо говорить?

– Ну… кто вот Высоцкого слушает и вообще…

Мишка пожал плечами:

– Да и я, в общем, слушаю.

Комков озадаченно посмотрел и вдруг рассмеялся.

– Ладно, – сказал.

– Ну, если больше ничего нет, – обнаглел приглашённый.

– Есть, парень, есть.

И оживившись, поглаживая чёрные пышные усы, стал длинно и нудно рассказывать, какое и каким способом он получил удовольствие однажды на юге.

Отвязавшись от оперативных дел, Мишка дотопал-таки до медчасти. Там перед дверью стояла очередь, а за – Сидорович чинно сидел за столом и, поглядывая на очередного больного поверх очков, нацепленных на самый кончик носа, что-то быстро писал в журнале приёма.

– Миша! – обрадовался он и, привстав, пожал протянутую руку. – Посмотреть пришёл?

– Да.

– Ну садись со мной.

Крикнул:

– Следующий!

Входит один:

– Начальник, я иголку проглотил, бери в больницу.

– Болит?

– Вот счас, счас, – хватается за живот, – мочи нет терпеть!

– Нет, молодой человек, это не то, когда по-настоящему будете болеть – тогда и приходите… – поворачивается к соседу и объясняет: – Много симулянтов – проверка идёт, что знаю и как реагирую.

После приёма они идут домой. Уже холодно, темнеет, и вдалеке виден посёлок с притягивающими внимание уютно светящимися окнами домов и вьющимся дымом из труб наверху.

– Знаете, Миша, – говорит Сидорович, – удивительное дело – боли больше всего боятся убийцы.

Мишка вздыхает:

– Ну, что делать здесь врачу, я примерно представляю, а вот что делать мне?

– Пригласить Кастро, – улыбается старичок.

– Какого Кастро?

– Фиделя. Героя Кубы. Страшный революционер такой. Он, когда к нам в Воронеж приезжал пару лет назад – так город вылизали, что куда там… А вообще, начинать всегда надо с пробы пищи на кухне. Во-первых, это наш долг, а во-вторых, просто полезно быть сытым.

И тут наступила зима. В одну ночь.