Акакий Акакиевич

Мишка, так и оставшись без ручки, тихонько застегнул обратно чужой сапог и сделал вид, что ничего не произошло.

– А вы почему не записываете? – недовольно указав на него указкой, в этот момент спросил преподаватель. – Надеетесь всё запомнить?

– Да я… – растерялся Мишка. Судорожно опять полез вниз за ручкой, и тут сидящая позади часть группы, не выдержав, грохнула так, что химик от неожиданности вздрогнул.

– Эт-то что такое! – возмутился. – Что смешного? Что смешного, я спрашиваю! Так вы начинаете учёбу? Кто у вас староста! Кто староста, спрашиваю! Нет до сих пор? А кто куратор? Кто куратор?

– Зинаида Михайловна, – робко сказал девичий голос сзади.

– Придётся поговорить! – и повелительно постучал указкой по столу. – Продолжаем.

В перерыве к Мишке подошёл наглый Колька:

– А ты стебок! – одобрительно сказал и, видя, что Мишка не понял, объяснил: – Стебёшься хорошо, – повернулся к собравшимся вместе девушкам и строго добавил: – Сейчас будем разбиваться на пары.

– Зачем? – полюбопытствовала девушка в модных сапожках и кинула озорной взгляд на Мишку.

– Готовиться. У нас какой первый зачёт? По физике?

– Сложно, – вздохнул кто-то.

Колька чуть не поперхнулся от возмущения.

– Да это надо трёхслойной фанерой быть, чтобы физику не сдать! – выпалил. – И вообще, со мной бояться нечего, – добавил успокоительно.

Перед лекцией по анатомии все побежали в буфет за пирожками. Мишка, хотя и не проголодался, тоже решил там отметиться. Когда подошла очередь, важно сказал толстой очкастой тётке в фартуке:

– Двести грамм беленького и конфету.

– Что-что? – переспросила та. – Чего двести грамм?

– Сока, – недоумённо ответил Мишка. – Беленького.

Сзади покатился от хохота Клёпин.

Мишка смутился.

Перед физикой девушка, выглядящая постарше, строго сказала:

– Нам надо старосту группы выбрать. И вообще относиться серьёзнее. А то уже опозорились. Теперь Зинаиде Михайловне за нас будет стыдно.

– Не помню никакой Зинаиды Михайловны, – отметил Клёпин.

– Куратор. Она же представлялась. Клёпин, как не стыдно!

– Понятно. Любка, да ради бога, – Колька был очень великодушен, – я ведь не возражаю. Хочешь, сама и становись. А заодно комсоргом и политинформатором.

– Мы серьёзный вопрос решаем! – разозлилась Любка. – Кто за то, чтобы я была старостой? Кто против? Нет? Всё – я староста. Теперь выбираем комсорга. Кто хочет?

– Я хочу, – подняла руку серьёзная на вид черноволосая девушка и тут же покраснела.