Шарм серебряного века. Филологиня

И вот они последние мгновенья,

Часы стучат, как пули, как стучат…

Ко мне приходит тот, кто бдит ночами,

Чтоб снова запретить его стихи,

И мы молчим, глухими временами

Осталось лишь молчать, о как стучит

Перед прощаньем сердце, комиссары

Исполнят приговор, печаль темна,

И только кот насмешливо усталый,

Плеснет в стакан, не спирта, а вина…

– Но это кровь, – невольно я шептала,

Он усмехнулся, зашипел, поник,

Поэма «Крест» во тьме еще звучала,

И обнимал тот призрачный двойник.

Так и живем опять перед расстрелом,

И никого на призрачном пути.

Опять поэт в том мире озверелом

Не смог по углям до конца пройти.

Только сон о любимом художнике

На самом деле художник М. Врубель умер 14 апреля 1910 года, Но мне хотелось бы связать его уход с метелью последнего дня января и снежными кострами А. Блока, потому что зимой уходить не так печально, но это только вымысел автора.

А в городе моем искрится снег,

Жар-птицей солнце зимнее слепит.

И перепутан тот и этот свет,

И дева не поет, а лишь скрипит.

В заоблачной дали так ясен миг,

И так далек от зимнего костра

Усталый Блок, или его двойник,

Он ищет истину и пьет с утра.

А истина в вине, но лишь вина,

А не вино, в душе моей тоска,

А в городе моем, лишившись сна,

Поэт все пишет, как же ночь горька.

Без страсти и без женщины родной,

Уют и пыл он отвергает, тень

В тиши склонилась снова надо мной,

И кот шипит, и слишком много тем,

Чтобы вина не сделалось вином,

А разбавлялась горечью потерь.

И как метель металась за окном,

И пела песню дивная метель….

Холодный свет, прощается январь,

Он был спокоен и размерен, но

Расслабиться поэтам не давал,

В окно стучится к нам февраль шальной

На целый день обычного длинней,

Прибавит снова радостей и бед,

Я убеждаюсь, истина в вине,

Меня вина ведет на белый свет.

И затаясь у снежного костра,

Гадаю, а какой сегодня год.

А может тот, когда беда с утра,

И Врубель в забытьи своем умрет…

И бледный Блок его царевну вновь

Разглядывает в снежной тишине.

И выбравший покой, уют земной,

Отправлен в мир иной, там тоже снег.

Там февраля извечная тоска,

И сила грез, нахлынувших с утра,

Допишет Лебедь слабая рука,

Присядет возле снежного костра

И растворится. Больше нет вина,

И есть вина за прошлое. Тайком

Исчезнет Лебедь.