Шарм серебряного века. Филологиня

Пророк хмелел от женского вниманья

И улетал в неосознанность миров.

О дивный миг его очарованья,

О тайны грез, и смысл забытых слов…

А куртизанка рядом хохотала,

И улетала в пустоту картин.

И только в тишине ночной блистала,

Но он один, но он всегда один.

Растаявший в листопаде. Париж

Как будто душа о желанном просила,

И сделали ей незаслуженно больно.

И сердце простило, но сердце застыло,

И плачет, и плачет, и плачет невольно.

К. Бальмонт

Пятьдесят оттенков страха,

где любовь на ладан дышит,

Я  зову его из мрака,

только он меня не слышит.

Там, за белой полосою

море сходится и небо,

Я зову его с собою в мир,

где он ни разу не был.

И на бреге океана,

там, где сходятся стихии,

В лике темном капитана

он убийца и мессия.

Мы с Поэтом  говорили,

мы с  Архангелом  молчали,

Мы в Париже рядом были,

то в веселье, то в печали.

Век, как пламя, разгорался,

и профессор лгал устало,

Он собою оставался

у исхода, у причала.

Он навеки изгнан будет,

знаю, Невский только снится,

В пустоте Парижских будней

пух, как снег, мертвит ресницы.

То взлетая в поднебесье,

то туманом оседая,

Он слова знакомой песни

на Монмартре вспоминает.

Люксенбургский сад белеет,

там укрылся Модильяни,

И приблизиться не смеет

он к художнику и Анне.

Пятьдесят оттенков страха

в этом пламени заката.

И Париж, как сон и драма,

все влечет его куда-то.

Расправляя крылья, Демон

одолеет мир иллюзий.

– Что случилось, милый, где мы?

Отчего так мрачны люди…

Там, за белой полосою,

море сходится и небо,

Я зову его с собою

в мир, где он ни разу не был.

Пятьдесят оттенков страха,

там  любовь на ладан дышит,

Я  зову его из мрака,

только он меня не слышит.

Зинаида Гиппиус и Александр Блок

Она была нежданна и прекрасна

И безрассудна в этот звездный час,

Где только тени дивные безгласны.

– О, дьяволица! – в пустоте кричат.

И спесь ее пророков поражала,

И дикий холод душу бередил,

Она еще витала и кричала,

Среди камней, коней, ночей, могил.

И миг один останется до света,

И до рассвета этот звездный час,

Когда, как позабытая комета,

Иная песня проступала в нас.

И Дьявол виновато улыбался,

Когда она во сне его ждала,

И только сонм страданий отражался

В прозренья миг, в преддверии тепла.