Шарм серебряного века. Филологиня

Творцы в этой бездне угрюмых страстей

Жестокого мира едва ли осилят,

И Демон спустился к Тамаре своей,

И крылья беды распростер над Россией.

А там Незнакомка грустна и мила,

Такая небесная или земная,

По углям она в эту пропасть пришла,

И вновь воскресая, и снова сгорая.

Она нет, не ведьма, богиня любви

Все слушала этой симфонии ужас.

И только сгорали, сгорали вдали

Три гения темных, три горестных мужа.

И в пламени этом восстанет мираж.

В печали останется только услада.

До неба подняться и в горечи фраз,

И в ужасе звуков в плену звездопада…

Метель 14 года

Я люблю в эти снежные дни у огня оставаться,

Там такая симфония снова взлетает и тает.

И снежинки порхают в глуши в ритме венского вальса.

И какие-то тени в зазеркалье моем возникают.

Снова бабушки лик, и за нею стоят незнакомки,

В этом мире снегов они снова все в белом прекрасны.

– Мы к тебе на минутку, и ты нас такими запомни.

И смотрю в эти лица, и вдруг мне становится ясно.

Что незримые нити сквозь вьюгу ко мне протянули

Наши добрые пряхи, стараясь их всех показать.

Мы не можем забыть, за черту так легко вы шагнули.

Только в этой метели все будут они танцевать.

Кто там снова сердит. Что еще с нами может случиться?

Только вальса порывы, и сила земная огня.

И душа моя снова, как легкая светлая птица.

Уплывает за ними, и хочется дальних понять.

В эти снежные дни, не страшат нас с тобой расстоянья.

И усталое время не имеет той силы в тиши.

И в печали метели, улыбаются мне на прощанье.

Гаснет тихо огонь. В небеса им усталым спешить.

Мы прощаемся нынче, но встретимся снова, я знаю.

Тихо бабушки смотрят, и ищут ответа вдали.

И в мерцанье огня я поэму свою сочиняю,

О веселой Надежде, о светлой прекрасной Любви.

И снежинки порхают в тиши в ритме венского вальса.

И какие-то тени в зазеркалье моем возникают.

Я люблю в эти снежные дни у огня оставаться,

Там такая симфония снова взлетает и тает.

Последний день в забытьи 7 августа

Цикл" Легенды серебряного века»

Увижу я, как будет умирать..

А. Блок

Все женщины застыли у двери,

И дождь до нитки вымочил прохожих,

Там улицы, аптеки, фонари,

Но этого увидеть он не может.

И строчки замирают на устах,

Мать и жена внезапно примирились,

И остается пустота и страх,

Как горечь и тоска, как сон и милость.