Товарный вагон и бутыль вина

В раю что, был напряг с завозом фруктов? Почему из всех плодов выбор пал именно на яблоко?

А все просто, мин херц. В Европе, куда попала Библия, все плоды назывались яблоками. И апельсины у них были китайскими яблоками, и ананасы именовались сосновыми яблоками, и персики они обзывали персидскими яблоками. И даже помидоры все называли золотыми яблоками.

Короче, древо познания добра и зла тоже было яблоней. Чего заморачиваться…

От яблок его мысли перетекли на другие плоды. Например, почему арбуз по-английски – это «водная дыня»?

Поднявшись на пятый этаж, он столкнулся с соседом, носившим странную фамилию Титкен.

– Слышь, Титькин! – сказал Петрович. – Арбуз – это что: фрукт, овощ?

– Тыквина, – ответил Титкен.

Петрович остановился и завис в ментальном смысле.

– Подожди, какая тыквина? В школе учили, что арбуз – это ягода.

– А зачем тогда спрашивал?

– Так, пошутить хотел, – признался Петрович.

– Шутник. Ты бы поменьше шутил. А то дошутишься… На самом деле, в советское время арбуз, действительно, считался ягодой. Вавилов попытался было доказать, что это не так, но это плохо для него закончилось. Сначала вообще хотели расстрелять, но потом просто отправили в лагеря.

– Из-за арбузов, что ли? – удивился Петрович.

– Почему из-за арбузов? Из-за вредительства: он пытался озимые скрестить с яровыми. А на него донесли, что он крещением занимается. Времена-то безбожные были…

Титкен богобоязненно поглядел в угол и перекрестился.

Петрович трижды сплюнул через плечо.

– Почему через правое? – строго спросил Титкен.

– Извини, перепутал. Я же дислексик.

– По ночам ссышься, что ли? – насторожился сосед.

– Почему сразу ссусь? Разговариваю.

– А, понятно, – успокоился Титкен. – Ну ладно, прощевай. Пойду я. Светка в гараж послала картошки набрать, да огурцов соленых. У нее ж завтра днюха.

Титкен побрел вниз по лестнице.

– Я ей завтра стихи посвящу! – сказал ему в спину Петрович.

– Она тебе терпеть не может! – проговорил сосед, удаляясь. – Она не переносит белый шоколад, сериал «Во все тяжкие» и запах перегара по утру. И тебя. Даже не знаю, почему.

Зато я знаю, подумал Петрович и вздохнул.

19.10

На общей кухне было шумно и многолюдно.

– Прикинь, наши бельгийцев обыгрывают! – сообщил Иннокентий Захарович, приглашая Петровича разделить его радость.

– Надо же, – равнодушно сказал Петрович.