Хомячок Фрося и другие

Хомячок Фрося и другие

Ян Кимов

Это не сборник рассказов. Это не сборник эссе. Это истории, которые стали основой колонок в небольшой провинциальной газете.

Имена участников изменены. Только Фрося остался при своем имени. Но он не обидится.

Ян Кимов

Хомячок Фрося и другие

Предисловие

Десятый год я пишу еженедельные колонки в провинциальной газете.

Некоторые из них заставляют читателей улыбнуться. После некоторых читатели звонят и возмущаются. И то и другое нормально.

В США таких авторов называют колумнистами. В России слово «колумнист» кажется подозрительным, поэтому оно используется редко. Как правило, среди либералов. Но идеи либерализма жителям периферии чужды.

На рассказы такие колонки не тянут – нет полета фантазии. На эссе тем более – слишком короткие.

Больше всего им подходит определение «заметки».

Здесь – лишь малая их часть.

Хомячок Фрося

Одна маленькая советская девочка ходила в детский сад, играла в куклы и «классики». А лет в шесть она пошла в гости к подружке, увидела там хомячка и поняла, что любовь с первого взгляда существует.

Родители сдались быстро, всего через какую-то неделю слез и уговоров. Когда в квартире появился желанный белый комочек шерсти, радости ребенка не было предела. Она полюбила родителей, город, в котором жила, и даже весь мир, о котором она знала, что он большой-пребольшой и даже чуточку побольше, чем Советский Союз.

Хомячка назвали Фрося, хотя о его гендерной принадлежности можно было лишь догадываться. Жить ему полагалось в трехлитровой банке, на донышке которой находились клочки бумаги, а питался Фрося морковкой, изюмом, свежей травкой и разными семечками.

Через год животному устроили нору попросторнее, переделав под нее старую птичью клетку. Папа девочки соорудил там нечто домика, приладил колесо, внутри которого Фрося должен был заниматься фитнесом, и даже изготовил поилку из старой пепельницы.

Хомяк оказался неблагодарной свиньей: в домик он заходил, чтобы нагадить, в поилке принимал ванны, а фитнес игнорировал, ссылаясь на постоянные головные боли. Временами он устраивал акции протеста, требуя выпустить его из застенков на просторы огромной квартиры, и даже угрожал написать письмо Рейгану об ущемлении прав советских хомяков.

Шли годы. Девочка росла.