Летучий корабль. Роман

Сашины байки удивляли Павла тем, что в них, как в капле воды, отражались характерные противоположности: с одной, так любимой Павлом стороны, были таланты, которые создавали беспрецедентную для всего мира машину; на другой стороне протекали будни людей, которые, не отходя от семейных историй, очередей за колбасой, супружеских измен, дач, сервантов с хрусталем, детских садиков, свадеб, похорон и прочего быта приспосабливали чудо техники к обиходу так же естественно, как использовали кувалду, отвертку или гвоздь.

И, если Павел восторгался потусторонней магией, которая являлась ему в чертежах и в математических формулах, то сейчас эту благоговейность немилосердно разрушал Саша, смеявшийся над психом, который перед вылетом на Ригу в последний момент растолкал стюардесс, выпрыгнул из самолета и припустил наутек по летному полю.

– По уму должны всех высадить, выгрузить багаж и найти, что он сдал. Но это часа три – а кэгэбэшник, гнида, даже не вякнул.

Что проку от них?..

Но одно знакомство не понравилось Павлу особенно, хотя он понимал, что другой бы на его месте форсировал удачу. Придя как-то с Михаилом в столовую, он, следом за приятелем, обратил внимание на пару, которая сидела за дальним столиком. Перед худым молодым человеком с пышными усами едва умещались на подносе тарелки; расправляясь столовской снедью, усатый держал речь и сверкал глазами. Темноволосая девушка с кукольным личиком, слизывая с ложечки сметану, слушала сотрапезника без эмоций.

– Давай к Маше пойдем, – предложил Михаил. – Что, были на лекции? – спросил он, без церемоний воздвигнув поднос на стол. Усатый, если и рассердился на вторжение, не подал вида.

– Я пас, – он взмахнул рукой в металлическом часовом браслете. – Мне показалось подозрительным, и дел много.

На «Витязь» частенько приглашали ученых – отчитываться об открытиях или расширять научный кругозор самолетостроителей, чей профессиональный багаж со временем сужался до примитивного набора элементарных формул.

– Я была, – сказала девушка, улыбаясь, и Павел удивился, как странно смотрелись на ее фарфоровом, с акварельным румянцем, личике широко распахнутые глаза, источавшие недюжинный темперамент и силу. Пока сотрапезники обменивались репликами, Павел уже понимал – по интонации мелодичного голоса, по лукавому взгляду, по легкой улыбке – что Маша выделила его из компании.