Пятеро

Он ощущал ее на метафизическом уровне. Ему не нужно было для этого смотреть на карты, лишь с уверенностью воткнуть в меня свой жесткий и холодный взор. Вот только затылком я чувствовал чей-то взгляд, однако стоило мне обернуться, как я ничего не обнаруживал. Это ощущение долго меня не покидало. Мне было некомфортно. Сконцентрировавшись только на нем, я боялся сделать какое-либо движение, потому что тот взгляд обязательно бы меня осудил.

– Голубчик, ты чего замялся? Твой ход, ? спокойно произнес Уиксеус.

Все это время мы играли, а я и не замечал.

Только после его слов понял, что половина карт лежит в стопке «бито». Это было странно. Даже слишком странно. Осознавать странность этого места спустя столько времени, проведенного здесь? Тоже странно.

Не думая, я отбил его ход.

– Ты бы поменьше мозгами крутил, да все больше бы делал что-то, а то так и перегоришь, как я в свое время, ? ломано сказал Уиксеус и откинулся на спинку кресла. ? Я в твоем возрасте уже знал всю колоду не то чтобы вдоль и поперек, ? он тягуче оценивал ситуацию на столе, ? не глядя на карту, я мог понять, что за масть у меня в руке.

Я чувствовал их, понимаешь? А ты, сынок, что-нибудь чувствуешь?

И как назло ощущение пристального взора на спине исчезло.

– Так я и знал. Ты всегда был слишком погружен в себя. Не мог порой совладать со своими эмоциями и зарывал их в свое потаенное местечко. Да что уж там. Тебе даже женщина не смогла помочь. Хотя она та еще красавица, я прав?

– Я ничего не… ? И тут меня словно током ударило.

В моей голове проскочил женский силуэт. Я не видел очертания лица, тонкие и хрупкие руки, заложенные за спину, аккуратные бедра и красивые стопы. Все возникло фрагментами, кадрами, словно фильм, и исчезло.

– Откуда вы?..

– Откуда я, что? Знаю все о тебе? ? он с сочувствием посмотрел на меня. ? Потому что я видел тебя, раньше, ? с долей сожаления произнес Уиксеус. ? Я знаю тебя столько, сколько себя помню, сын мой.

– Вы?..

– Да? ? он с надеждой посмотрел в мои глаза, и я заметил, что их цвет изменился.

Раньше они были такими мутными, туманными, а теперь стал кристально чистыми. ? Давай же. Я тебя внимательно слушаю.

– Нет, это бессмыслица какая-то. Вы же не можете быть моим… Моим… ? «отцом» ? хотел я сказать, но это слово не шло из меня. Как только я хотел его произнести, оно испарялось с моих уст, так и не выйдя наружу.

– Хорошо. Ты просто еще не готов, по всей видимости. Но ничего. У нас же полно времени.