Пятеро

Но как только я отвел свой взгляд от ткани, то заметил Партэнию, которая направлялась ко мне, словно лебедь. Ее шаги были плавными, тягучими, убаюкивающими. Меня клонило в сон, но я старался сопротивляться. Все, что я успел запечатлеть у себя в голове ? то, как отдал ей невесомую ткань, и то, как она тихим тонким голоском пропела что-то на древнем языке, накрывая меня.

Это была одна из моих бесконечных встреч с этими пятерьмя. Жаль, что в памяти моей отложились не все, только самые яркие, поразительные, благодаря которым я узнавал что-то новое, что-то вспоминал, обретал себя в конце концов.

***

Очнулся я под той же тканью, в том же кресле, в том же складском помещении, напоминающем склеп. Вокруг никого не было. Все куда-то ушли. Потерев веки, я попытался вспомнить свое имя, но тщетно. Оставив свои жалкие попытки, я решил осмотреться, вот только едва я встал, как мир в глазах потух, голова закружилась, в изнеможении сел обратно в кресло.

– Не перетрудись, работяга, ? раздался задорный, хриплый, старческий голос.

И тут передо мной оказался старик. Он сел напротив меня. В его взгляде уже не было скупости, жажды к обогощению. Теперь Уиксеус весело приговаривал какую-то песенку. Я запомнил, только одну фразу: «Кто из дому, кто в дом, кто над кукушкиным гнездом».

– Откуда я вас знаю? ? сонно спросил его я. Он усмехнулся и вытащил из кармана пальто колоду карт.

– Ты, милок, оставь эти прихоти дамам. А мы с тобой лучше по дружбе, как в старые добрые.

Я долго колебался. Не мог понять, что мне ему ответить, как заговорить. Но он ждал от меня чего-то. Не знаю, что было бы, если бы я так и продолжил молчать. Хотя, быть может, в какую-то из наших встреч именно так все и было. Я не был в этом уверен, поэтому позволил первой мысли, возникшей у меня в голове, выскользнуть из уст.

– В переводного? ? произнес я.

– Вот! ? Весело протянул старик. ? Вот это уже другое дело.

Пока он раскладывал карты, я смотрел на него в упор. Мне хотелось выведать какие-то тайны, которые он, так или иначе, прятал глубоко в себе. То он улыбался, то сжимал губы в тонкую линию, и казалось, что их вообще нет. Он вдохновленно перетаскивал колоду, отдаваясь этому делу всем нутром. Уиксеус испытующе держал в руке бубнового валета, оказавшегося козырем. В его руке была власть, с которой пришлось быстро распрощаться.