Иллюзория

 – А ты выучил японский?

– Ты всегда в приподнятом настроении, тян. Чем заправляешься? Глотаешь или натираешься?

– Нет, Арди. Это не моё. И тебе не советую.

– Фу, какая ты правильная. Аж противно!

Мана решила спросить о главном:

– Лучше скажи, как твои поиски? Нашёл Бони?

– Полистал в инете справку, нашёл старый номер его фоновизора.

– И что? Позвонил?

– Нет. Наверняка, у него другой номер. Он всегда мечтал уехать. Скорее всего, и уехал и у него симка другой страны.

– Арди, Арди! Ты никогда не узнаешь, пока не позвонишь!

– А что я ему скажу? – раздражённо повысил голос Арди.

– Вот увидишь, ничего придумывать не придётся. Ты позвони и назовись, а дальше всё пойдёт само собой – и слова найдутся. Что ты теряешь? Ты в чём-то виноват перед другом?

– Надеюсь, нет… Но чувство вины есть. Не знаю, за что.

– Всё ты знаешь! Это гордыня! Сам себе боишься признаться, что не сберёг дружбу, – закипятилась Мана.

Она вдруг удивилась тому, что говорит с любимым певцом так жёстко. Но, оставаясь верной себе, не могла говорить иначе.

Спохватившись, Мана сменила тон:

– Слушай, Арди! Я нашла инфу про твоего друга. Давай записывай: Бонифаций Гомза…

Мана продиктовала контактные данные потерянного друга, назвала аккаунты в соцсетях. Под конец сделала вывод:

– Ты всё это время ленился или не хотел проверить, где Бони. А я не удивлюсь, если он живёт по старому адресу и никуда не уезжал. Обещай, что позвонишь Бонифацию!

– Ну достала, достала! Обещаю. Сегодня же позвоню, – Арди говорил глухим голосом, словно в сторону.

Мана за время общения с ним по оттенкам голоса стала различать настрой своего собеседника, а главное – определять его искренность. Чем глуше был тон, тем правдивей сказанное.

– Расскажи про Бони, пожалуйста! – попросила девушка.

– Тебе-то зачем? А, ладно! Мы с ним были разные, он любил математику и информатику, а я – музыку. Но его привлекало моё буйное непослушание, не было среди старших никого, кого бы я слушался.

– Ты не признавал авторитетов, – подсказала Мана.

– Я дерзил и оговаривался, мог и правду ляпнуть, когда остальные боялись.

– Значит, ты правдолюб! – сделала вывод Мана.

– Это не всем нравится, – продолжил Арди. – От меня шарахались и пацаны, и девчонки. А Бони – единственный, кому моя правда была по вкусу.

– А что такого было в Бони?

– Я Бони не верил поначалу. Все называли его вруном. А он был выдумщик! Я был в шоке от его идей, которые рождались, вроде, из ничего.