Иногда по-другому никак

– Так ты одна из этих… – Лаки оборвала свою фразу, осматривая Анору более внимательно. – На грязного иммигранта ты совершенно не похожа, – осмотрев Анору, сделала вывод Лаки.

Голос ее стал не таким звонким и более вдумчивым.

– Кем собираешься тут работать? – серьезно спросила Лаки у Аноры.

– Ну я пока не знаю, – протянула та.

– С такой внешностью нельзя мыть полы в торговых центрах и фасовать овощи на складе, – грубо ответила Лаки.

– Я не чураюсь любой работы, – продолжила Анора. – Сильно нужны деньги.

Глаза наполнились слезами от переизбытка чувств. Анора вспомнила истинную причину для чего она здесь. Вспомнила свою мать, которая осталась с ее сыновьями.

– На помывке полов и расфасовкой макарон много не заработаешь… – иронизировала Лаки, выдыхая сигаретный дым изо рта.

Анора молча смотрела на девушку. Лаки была полна энергии.

– Так, ладно, – властным тоном подытожила Лаки, упираясь руками в бока. – Время слишком позднее, чтобы составлять резюме.

«Такие умные и глубокие слова идут вразрез с внешностью Лаки», – подумала Анора.

– А сейчас я вызову нам такси, – достав ярко-красный телефон из кармана, Лаки продолжала смотреть на Анору, ожидая от нее ответа. – Ну и? – не выдержала Лаки и первой прервала молчание, отбрасывая белокурую прядь со своего лица.

– Я все поняла, – уверенно пояснила Анора, – когда буду составлять резюме…

– Да какое резюме!!!

– Адрес говори, куда тебя вести, про резюме завтра думать надо, когда выспишься и наберешься сил.

Анора замолчала, в трубке Лаки услышала голос оператора, который уже несколько раз повторил одну и туже фразу. Лаки сбросила вызов, сделала пару шагов к Аноре. Та отвернулась и смотрела в сторону.

– Ты не хочешь ехать домой со мной в одном такси, тебе не стыдно?.. Либо ты вообще не хочешь ехать домой.

Слова Лаки не были упреком, скорее как средство поддержания разговора.

– Я, я просто, – начала Анора.

– Что просто? – торопила ее Лаки.

– Некуда мне ехать, нет у меня тут дома, – отрезала на одном дыхании Анора и продолжила смотреть в сторону.

Ее лицо не выдавало ни грусти, ни скорби, ни боли, ни разочарования. Она просто устала, устала настолько сильно, что не знала, что уже можно и нужно делать.